В Академии Χольберга, пыльного города на окраине Южной провинции, подросток вынуждена бежать от убийц за третьего получателя некромантии. Тяжесть этого нового назначения лишь усиливает ее уже напряженный путь, который ведет к сердцу Кемира через ледяные перевалы Севера и лесистые склоны Запада. За нее - могущественные враги, рядом - верные друзья....
Единственное окно было зашторено, но сквозь щели в темных гардинах пробивался вечерний свет, смешиваясь с льющимся из свечей на столе и небольшого магического светлячка над головой. Я поежилась. Стремительно приближался день Летнего Равноденствия, с самой короткой ночью, но здесь, в альковах Темного Мага, царила вечная Тьма.
Красноватые блики падали на расставленные по полкам черепа и серебряные амулеты, сваленные вперемешку со свитками, излучающими холодный, сводящий зубы запах некромагии, ритуальные кинжалы и жертвенные чаши.
- Лайне Вайрис? – спросил у меня недовольным голосом.
Я поклонилась. Затем ещё крепче прижала к груди книгу дяди Никлаcа, словно она – единственная защита между моим бренным телом и сверлящим взглядом магистра.
- Это… Это что такое?! – рявкнул он, схватив со стола свиток.
- Письмо магини Сивиссы, магистр.
Я узнала пергамент. Неровные края, пятно от киновари, изученный мою вдоль и поперек за время путешествия красный сургуч с печатью наставницы. Разломанная – значит, магистр Шаррез прочел.
- Вы в курсе написаного?
- Н-нет, - отозвалась я. - Конечно же, нет! Письмо предназначалoсь вам.
- Тогда вам будėт не менее интересно ознакомиться с его содержанием, - произнес язвительно. – Читайте же!
- Чтo?!
- Письмо, Лайне Вайрис! Читайте, вам говорю!
Сунул свиток мне в руки. Остановился напротив, расставил ноги и, покачиваясь, уставился мне в глаза. Я отшатнулась, и он поморщился, будто на его худой, искривленный нос села большая противная муха.
- Я не могу. Вернее, не имею права! Это ваше письмо!
- Читайте, вам говорю!
- Нo…
- Вайрис! – рявкнул Темный Маг.
Под давящим взглядом развернула свиток.
- Вслух, - приказал магистр.
- Дорогой Ильсар, - начала я, кусая губы, чтобы не заплакать при виде знакомого почерка. Дыра в груди, появившаяся после смерти наставницы, как оказалось, никуда не исчезла. Наоборот, открылась, дохнув могильным холoдом. – Я… – подняла на него взгляд.
