В воде бассейна плывет молодой человек, экспериментируя со стилями плавания. Вдруг девушка обращается к нему Мишель, предупреждая о возможных хвостовом избытке. А затем внезапно его подзывают родители, и все начинает принимать неожиданные повороты.
А, что ты задумал?
— Думаю вам фасад избы утеплить, чтобы тепло не терялось, и дров с углем меньше уходить станет.
— Не понимаю я в этих новомодных штуках ничего. Если дорого, то мне не надо. Лишних денег у меня нет.
— Так у меня свои денежки имеются. И не вздумайте возражать, все равно буду тратить на вас. Вы, сами говорили, я у вас единственный родственник.
— Да знаю тебя упертого, поступишь по-своему, делай.
Пошел к Григорию. Поговорили, поторговались, и ударили по рукам. Подрядился, умелец-пенсионер совместно со своими подручными, утеплить стены и чердак бабе Зине базальто-ватными плитами.
На следующий день работа закипела. Мужики занялись своим делом, а я поправил листы металла на крыше. В двух местах заменил трухлявые брусья обрешетки. Покрасил металл крыши, корабельным суриком, который нашелся у запасливого Григория. Сруб для колодца, по рекомендации того же Григория сделал из дубовых бревнышек.
— Бревна пилишь гастарбайтер? — спросила меня, неизвестно откуда взявшаяся женщина. — Далеко забрался из своего чуркестана.
— И вам добрый день, — ответил я женщине, по-арабски.
— О-о, так и впрямь инородец, лопочешь что-то и не разобрать. Зачем тебе так много столбиков?
— Баба Зина просила, забор поправить, — продолжаю изъясняться на прежнем языке.
— Только Зина и поняла, из того, что ты тут мне несешь. Понаедут, языка не знают, обычаев не знают, а пробуют работать. Правда, смотрю, ты пилу в руках держать научился. Молодец. А по-каковски с тобой баба Зина разговаривает, она кроме русского языка, других не знает?
— На русском мы с ней общаемся, — перешел я на язык писателя Некрасова, — ей так удобно, и я не возражаю.
Целую минуту, молодая женщина, округлившимися глазами, безмолвно взирала на меня.
