В воде бассейна плывет молодой человек, экспериментируя со стилями плавания. Вдруг девушка обращается к нему Мишель, предупреждая о возможных хвостовом избытке. А затем внезапно его подзывают родители, и все начинает принимать неожиданные повороты.
— Ага. Ты здесь не бывал, знать, что и где находится, не мог, значит, говоришь, почувствовал озеро. А что еще чувствуешь?
— Сейчас чувствую потребность в пище. Извините, но очень кушать хочется.
— С этим все в порядке. Откушаем. Я уже все приготовил. Ничего, конечно из ресторанов я варить не умею, но накормлю тебя вкусным и питательным завтраком.
Мы прошли в дом. На столе стояла большая деревянная миска, полная гречневой каши. От нее исходил приятный запах. Мой желудок, призывным урчанием напомнил о своем наличии.
Дед поставил передо мной деревянную миску, навалил туда горку каши, вручил деревянную ложку. Себе тоже насыпал каши, но значительно меньше. Приглашающим жестом, предложил завтракать. Я за свою жизнь много разных каш перепробовал, но такой вкуснятины, есть, не приходилось ни разу. За каких-то три минуты моя миска опустела. Просить добавки я не стал, хотя и не отказался, если бы Трифон предложил. Потом мы пили чай. Ну, не совсем чай, а отвар из трав. Насытившись, поблагодарил деда за вкусный завтрак.
— На здоровье, тебе Мишка, — сказал дед, убирая посуду.
— Трифон, давайте, я помою посуду, хоть чем-то пользу принесу вам. Не люблю в нахлебниках пребывать, неловко себя чувствую.
— Для тебя другой урок Мишка будет. Возьми в сенцах пилу да топор. Пойдешь в лес. Свали десятка два сухих лесин. Только слушай лес, не повреди живые деревья. Потом обруби ветки, нарежь бревна, таким образом, чтобы нести было сподручно. Все что нарубишь, перенеси сюда. Если встретишь лесных обитателей, не пугайся, они тебя не тронут.
От дома я удалился метров на триста. Нашел участок с сухими деревьями, разной толщины и высоты. Обошел каждое, обстучал обухом топора, осмотрел на возможное наличие свежих молодых побегов. Наметил себе объем работ. Разделся до пояса, начал валить деревья. Самое высокое и толстое валить не стал, показалось, что в нем кто-то живет, а кто точно, выяснить не удалось, как не присматривался. Осталась эта, почти двадцатиметровая сухая сосна стоять одна, на образовавшейся, рукотворной поляне.
Солнце уже пряталось за кронами деревьев, когда я принес последнюю вязанку сухих веток. Умаялся знатно. Ног и рук не чувствовал, хотя слабаком себя не считал."
"Трифон, осмотрев выросшую горку древесины, довольно ухмыльнулся, и отправил на озеро мыться. Дорога знакомая, но только показалась она мне значительно длиннее, устал я. Как и утром, разделся и нырнул в озеро.
