Адель Фортескью, можно сказать, основная подозреваемая, стала второй жертвой в этом донельзя запутанном деле. К концу того рокового дня помощник комиссара вызвал к себе Нила, и мужчины долго не выходили из кабинета.
Несмотря на охватившее его смятение, инспектор Нил в глубине души был удовлетворен. Схема «жена – любовник» с самого начала казалась ему уж слишком лежащей на поверхности, слишком простой. Она всегда вызывала у него недоверие. И вот теперь оно оправдалось.
– Теперь все выглядит совершенно иначе, – сказал помощник комиссара, с хмурым видом вышагивая по кабинету.
– Мне кажется, Нил, тут какая-то психическая патология. Сначала муж, потом жена. Но из самих обстоятельств дела видно, что убийца – кто-то из своих. Что называется, в кругу семьи. Этот кто-то сидел за завтраком с Фортескью и положил токсин ему в кофе или в пищу. Этот кто-то пил с семьей чай и положил в чашку Адель Фортескью цианистый калий. Этот кто-то пользуется доверием, на него никто и подумать не может, это один из членов семьи.
Кто из них, Нил?
– Персиваля дома не было, – сухо ответил Нил, – так что он опять вне подозрений. Опять, – повторил инспектор.
Помощник комиссара быстро взглянул на него. Это «опять» заставило его встрепенуться.
– У вас что-то на уме, Нил? Выкладывайте.
Лицо инспектора Нила оставалось непроницаемым.
– Ничего особенного, сэр. Я лишь хочу сказать, что уж очень удачно для него все сложилось.
– Подозрительно удачно, да? – Помощник комиссара задумался и покачал головой.
– Считаете, он мог как-то это провернуть? Не представляю как, Нил. Не представляю. – После минутной паузы он добавил: – И вообще этот Персиваль – человек осторожный.
– Но и очень умный, сэр.
– А на женщин вы не грешите? Нет? Но все указывает именно на них. Элейн Фортескью и жена Персиваля. Они были за завтраком, они же были и за чаем. Сделать это могла та и другая. С виду обе вполне нормальные? Что ж, патология не всегда бросается в глаза.
Может быть, они страдали какими-то заболеваниями в прошлом? Это надо выяснить.
Инспектор Нил не ответил. Он думал о Мэри Дав. У него не было особых причин подозревать ее, тем не менее мысли его текли именно в этом направлении. Было в ней что-то неясное. Какая-то скрытность. Какой-то легкий насмешливый антагонизм. Да, именно так было после смерти Рекса Фортескью. А сейчас? Ведет она себя, как всегда, образцово. Насмешливости как будто больше нет.