Не то чтобы эти охотницы за состоянием не пытались познакомить меня со своими дочерьми. Для некоторых статус имеет большее значение, чем личное счастье.
Меня это женское внимание порядком измотало. Не хочу, чтобы это звучало жалостливо или самодовольно. В конце концов, кто-то в моем возрасте еще даже не целовался. Но, поверьте на слово, нет ничего прикольного в том, чтобы чувствовать себя мешком денег, который во мне видят все эти женщины. Они готовы из кожи выпрыгнуть, чтобы мне угодить. Жалкое зрелище. Устинова, конечно, никогда себе такого не позволяла. Я ей нравился. Знал это, чувствовал ее взгляды, украдкой брошенные на меня, видел как она смущалась от моих дерзких фраз и заигрываний, да и в ту новогоднюю вечеринку все было предельно ясно.
И она мне нравилась. Не как другие, имена которых я часто даже не запоминаю, а по-настоящему. Однако, очевидно, это все в прошлом.
У нее есть этот недопарень гребаный хоккеист. До сих пор не верю, что они встречаются. Или же мне не хочется верить. Или скорее я хочу сохранить надежду, что она все еще свободна.
Последние дни мои мысли мысли постоянно вращаются вокруг Устиновой. Я сожалею о том, что в тот вечер она меня не дождалась, что позволил своим приятелям-придуркам меня задержать. Возможно, тогда все бы сложилось иначе? Или стало бы еще хуже? Если бы мы поддались чувствам и между нами бы что-то произошло, куда бы нас это привело, учитывая что летом я уезжаю за тысячи километров отсюда? А может, наоборот получив желаемое мы бы остыли к друг другу? Знаете, вроде как задания со звездочкой.
И, тем не менее, между нами все равно ничего нет. И, казалось бы, не нужно. Зачем все усложнять? Проблема в том, что все уже чертовски сложно. Можно сколько угодно делать вид, что ничего не происходит, но, готов поклясться, мы сидим на пороховой бочке, что однажды рванет. Понимает ли это Полина? И поэтому меня динамит? Или ей действительно стало все равно? Уф, как же меня бесит эта каша в моей тупой башке!
— Дар, ты в порядке? — подозрительно на меня косясь, интересуется Грачев.
— Да, конечно, — рассеянно киваю головой, бросаю последний взгляд на наш с Полиной диалог, а потом со вздохом прячу айфон в карман штанов.
Сема иронично вздергивает бровь, чем меня бесит. Я знаю, это выражение лица. Оно говорит: «Я знаю, что ты врешь, и собираюсь залезть в твои мозги, чтобы добраться до правды». Проще говоря, этот парень заноза в заднице. Ну и лучший друг, куда ж без этого.
— Не похоже, что ты в порядке, — хмыкает он.
