Поезд покидает Москву рано утром, окруженный серыми домами, которые кажутся покинутыми. Вокзал темен, лишь кое-где мерцает свет из тускло озаренных окон. Кольцов ждет вагоне, надеясь на неизвестную ему ранее телеграмму, подсказывающую, что его встречают в столице.
И когда налили в третий раз, Алехин тяжело поднялся: сказывались несколько дней голодания. Но чувство благодарности переполняло его, и он слегка заплетающимся языком произнес: – Господа. Я бесконечно счастлив. Я вас всех очень люблю. И буду просить вот вас, капитан, – он поднял глаза на Кольцова. – Запамятовал вашу фамилию. Имя слышал, Павел Андреевич…
– Разве это имеет сейчас какое-то значение? – спросил Кольцов.
– Да! В самом деле! Мы просто люди, которые… Извините, я забыл, что хотел сказать. Ах да! Я хотел бы просить вас, Павел Андреевич, позволить называть вас братом!
Алехин вдруг бухнулся на колени, схватил руку Кольцова и, обливаясь слезами, стал ее целовать.
– Я благодарен… и моя матушка… мы очень… После войны я приглашу вас, капитан, – поочередно указывая пальцем, он продолжал говорить, – и вас, ротмистр, и вас, ваше превосходительство, если изволите…
– Изволят, – сказал Бушкин. – Все мы изволим. Но куда?
– Это совсем недалеко от Москвы, в Броц… в Бром… в Бронницы. А сейчас, господа, я хочу спать.
Пошатываясь, он вышел из-за стола. Кольцов подхватил его, обнял и, бережно поддерживая, чтобы подпоручик не упал, повел в соседнюю комнату. И там, расстилая ему постель, он как бы невзначай сказал:
– Ах, подпоручик! Я тоже мечтаю оказаться там, у своих. И сбегу. Мне уже надоела эта неблагодарная работа. Может, составите мне компанию? Вдвоем безопаснее.
– Нет-нет, капитан. Я обязан.
– На кой черт вам этот Чигирин? Нас ждут там, на Днепре, на Донбассе. Там сейчас самые главные события.
"Подпоручик перестал снимать ботинок и, словно бы даже протрезвев, с опаской посмотрел в сторону гостиной. Убедившись, что их никто не подслушивает, шепотом сказал:
– Только вам, капитан! Я вам доверяю! Меня там ждут.
– Жена? Невеста? Кончится война, отыщете.
– Не то! – и подпоручик многозначительно добавил: – Люди! Много. Может, пятьсот, может тысяча. В Матронинском монастыре.
– Дезертиры, что ли? От войны прячетесь?
– Ну, какой вы! – капризно сказал Алехин. – Опять не поняли. Это гениальный замысел Петра Николаевича.
Так и не сняв второй ботинок, подпоручик завалился на кровать.
– Мягенько, – блаженным голосом пробормотал он, закрывая глаза.
– Ерунда! – громко, не давая ему уснуть, сказал Кольцов. – Придумали какую-то чепуху. А на самом деле просто прячетесь от войны. С кем там воевать?
– Не с кем, да? – оскорбился подпоручик и приподнял голову. – С большевистской Первой конной армией.
– Подпоручик, вас кто-то ввел в заблуждение.
