Поезд покидает Москву рано утром, окруженный серыми домами, которые кажутся покинутыми. Вокзал темен, лишь кое-где мерцает свет из тускло озаренных окон. Кольцов ждет вагоне, надеясь на неизвестную ему ранее телеграмму, подсказывающую, что его встречают в столице.
В последней сводке Буденный сообщил, что его армия миновала район Житомира и Бердичева и направляется к Белой Церкви. Из других источников известно, что петлюровцы наступают армии Буденного на пятки, они заняли Тетиев, Христиновку и Умань, – доложил он и сел.
Фрунзе сдвинул шторку с висящей на стене карты, стал молча ее изучать.
– И вот вопрос, – сказал он после длительного молчания. – Согласованы ли действия Петлюры с Врангелем?
– Вряд ли, – отозвался Менжинский. – Сведениями о их примирении мы не располагаем.
– Их может временно примирить общая цель, – стал размышлять Фрунзе. – И те и другие заинтересованы в поражении Красной армии, а на данном этапе – в разгроме Первой конной. Им даже не обязательно вступать в переговоры. Допускаю, что Петлюра каким-то путем узнал о засаде и по своей инициативе помогает Врангелю. Это, конечно, только мое предположение. Но будь я на месте Петлюры, поступил бы именно так.
– Вполне возможно, – согласился Менжинский.
– Сколько у них там людей? – спросил Фрунзе у Кольцова.
– Я так понял, что-то около тысячи. Много кадровых офицеров. Засада подготовлена серьезно.
– Ну вот! Тысяча вооруженных людей плюс внезапное нападение. Не хочу гадать о результатах.
Фрунзе несколько раз задумчиво прошелся по кабинету. Все понимали, что он продумывает ситуацию, и ждали, что он скажет.
– Я так понимаю, надо любыми способами известить Буденного о засаде и таким образом исключить внезапность нападения.
– Какими силами? – спросил Кольцов.
– Я сейчас об этом и думаю, – Фрунзе поднял взгляд на Менжинского.
