Поезд покидает Москву рано утром, окруженный серыми домами, которые кажутся покинутыми. Вокзал темен, лишь кое-где мерцает свет из тускло озаренных окон. Кольцов ждет вагоне, надеясь на неизвестную ему ранее телеграмму, подсказывающую, что его встречают в столице.
Рассказывая, он оснащал ее всеми теми предположениями и догадками, которые родились в их келье на Маркс-Дормуа за эти несколько дней.
Миронов внимательно слушал его, иногда переспрашивал что-то, уточнял. Кольцову нравился разговор. Миронов задавал толковые вопросы. Чувствовалось, что он хочет по-настоящему вникнуть в суть.
– Почему вы решили, что это дело рук клошаров?
– Потому что не обнародованы письма. Если бы второй саквояж оказался в руках полиции, они нашли бы их.
– Но ведь возможен и иной вариант: французским властям не выгодно дискредитировать своих парламентариев.
– Я знаю содержание писем. Они обязательно были бы опубликованы.
– Вам виднее. Не спорю. Тем более, что я ни черта не понимаю в политике.
Выслушав до конца подробный рассказ Кольцова, Миронов долго, уставившись в пол, молчал. Затем поднял голову и пристально поглядел на Кольцова.
– Допустим, я берусь за это дело. Оно тупиковое, но я, старый авантюрист, могу потратить на него кусок своей никчемной жизни. Буду стараться, потеряю много времени, ничего не добьюсь.
– Резонный вопрос, – согласился Кольцов. – Аванс я выплачу вам сегодня же. И надеюсь, что вы уже сегодня приметесь за работу. Время работает против нас.
– Аванс, это уже кое-что. Но я предполагал, что мой труд будет полностью оплачен независимо от результата. Я повторяю: сделаю все, что в моих силах, и даже более того. Мне самому интересно проверить, на что я еще способен. Но ведь выше головы не прыгнешь, не так ли?
– В начале разговора я сказал: обещаю оплатить дорогу в Россию.
– Сладкие слова, – вновь повторил Миронов. – Когда я был молодой, примерно такой, как вы, всем барышням с первого же дня знакомства обещал жениться. Потрясающий эффект.
– Мы с вами давно знакомы, – сказал Кольцов. – И вряд ли вы вспомните хотя бы один случай, когда я вас обманул.
– А волы? А семь мешков соли? – напомнил Миронов давнюю обиду.
– Хорошо. Я включу в наши расчеты стоимость соли.
– А волы?
– Не могу. Волов вы самочинно забрали в немецкой колонии Баумдорф.
– Ладно уж. Не будем торговаться, – великодушно согласился Миронов, но тут же снова бросил на Кольцова свой плутоватый взгляд. – А скажите, Павел Андреевич, как у вас, большевиков, обстоит дело с честным словом? Насколько я понимаю, вы ведь бывший царский офицер.
