Не менее трудно было понять, принял Странник решение помочь ему или нет. Если нет, то Мэтью придется рассчитывать только на себя, но, так или иначе, нужно действовать дальше. Как бы то ни было, завтра утром он отправляется в путь. Сначала к дому его преподобия, а потом?..
Он пока не знал. Направится ли Морг обратно на Филадельфийский тракт или в ближайший населенный пункт, то есть факторию в Бельведере? Мэтью предполагал, что после того, как Морг разживется обувью, он попытается раздобыть лошадь, чтобы передвигаться с приличной скоростью. Если так и произойдет, то шансов поймать его станет еще меньше.
Мэтью вдруг подумал, что, если он сейчас на секунду закроет глаза и снова откроет их, все это может исчезнуть и оказаться всего лишь дурным сном, навеянным посещением — казалось, это было так давно — таверны «Петушиный хвост». «Вот стоит нью-йоркская знаменитость! — с горечью подумал он. — Смотрите, как он хорошо одет, как эффектно выглядит!» Он опустил голову. «К черту все это!» Сейчас ему важно только одно, лишь одна цель подстегивает и подталкивает его — увидеть Тирантуса Морга снова в цепях.
Он уловил какое-то движение слева от себя и поднял глаза.
Девочка-индеанка, державшая деревянную чашку, полную воды, невольно отступила, словно испуганная лань. Но лишь на шаг, а потом уверенно остановилась: ведь это была ее земля.
Ее темные глаза сияли, словно озерца некоего диковинного сплава черного дерева и серебра. Длинные черные волосы были как полуночный поток, струившийся по теплым коричневым камням ее плеч. В ее прелестном лице с пухлыми губами и твердом взгляде виделось что-то древнее, не поддающееся описанию, как будто ее глазами его изучали сотни предков, охотившихся и возделывавших эти угодья, растивших здесь детей, умерших и вернувшихся в землю. Ей было лет пятнадцать или шестнадцать, и в то же время у нее не было возраста. На ней была одежда из оленьих шкур, бусы и украшения, которые носили ее мать, и мать ее матери, и прабабки, жившие когда-то в глубокую старину, задолго до того, как первый житель Лондона развел костер на берегу Темзы. Он ощущал исходившее от нее, подобно духовной силе, достоинство почтенного возраста и одновременно любопытство ребенка, который никогда не состарится.
Она что-то тихо сказала, как будто издалека донесся звон церковного колокола. Потом подошла и протянула ему чашку. Он принял ее и утолил жажду.
Медленно пятясь, девочка спокойно наблюдала за ним и наконец, повернувшись, исчезла среди соплеменников.
— Мэтью Корбетт, — сказал Странник Двух Миров, стоявший уже рядом с ним. — Пойдемте теперь со мной.
Мэтью последовал за Странником обратно, в дом сестер-знахарок. Усталость брала свое, ум его начинал затуманиваться. Когда они пришли, две женщины были готовы заняться им.