Она закончила выкладывать бобы, поставила миску на стол перед отцом, а потом мать попросила ее подлить преподобному сидра из кувшина, чем она и занялась.
Он пришел к ним около часа назад. Ларк с отцом и братом наполняли в саду за амбаром очередные корзины от щедрот Божьих, когда Аарон сказал:
— Папа! Там кто-то на дороге. Сюда идет.
Гости к ним забредали нечасто. Ближайший священник жил по другую сторону от деревни Колдерз-Кроссинг, до которой нужно было еще проехать почти восемь миль по дороге на юг. Они были счастливы, что кто-то их посетил, и Ларк знала, что для отца это будет знаком благой милости Божьей, о которой он так часто говорил. Пусть работа на земле трудна, пусть жизнь — это тяжелое испытание, говорил Питер Линдсей, но все, что вам нужно сделать, дабы прикоснуться в этой стране к Богу, — протянуть руку вверх. Ларк всегда думала, что это такой окольный способ сказать: «Если усердно работать, то Бог тебя вознаградит». Но иногда это оказывалось не совсем так: она помнила, как в некоторые годы, когда все трудились до седьмого пота, урожай оказывался скудным, и, протянув руку вверх, можно было лишь достать с ветки сморщенное яблоко.
Она заново наполнила чашку его преподобия сидром. Он чуть подвинул ногу. Рядом с ним, на полу, лежал его дорожный мешок. Там моя Библия, сказал он. Моя Библия всегда должна быть у меня под рукой, чтобы тут же выхватить ее, если увижу, что ко мне приближается грешник.
Питер и Фейт Линдсей рассмеялись на это — сдержанно, ведь некоторые священники не одобряют смех, а Робин и Аарон улыбнулись смеху своих родителей, но Ларк смотрела на лицо преподобного Бертона и гадала, отчего оно так исцарапано — как будто священнику пришлось ломиться сквозь колючие кусты.
— Мама! Мама! — Робин тянула мать за фартук — красивый, голубой, с желтой каемкой, надетый вместо старого, обгоревшего, который она обычно носила. — Так пойдет?
Девочка показала, что кукурузный хлеб чуть раскрошился, когда она перекладывала его со сковороды на блюдо, но Фейт сказала:
— Все замечательно, дорогая.
Придя в дом, его преподобие расположился на кухне и рассказал им историю своей жизни: как он, сын викария, рос в Манчестере и как в зрелые годы пересек Атлантику, поклявшись отцу принести спасение индейцам. Он провел среди дикарей много месяцев, напитал светом Господним сердца многих язычников, но как же он скучает по Манчестеру! Англия зовет его домой, сказал он. Чтобы найти там новое место служения, новую паству.
— Мы рады видеть вас здесь после того, как вы проделали такой долгий и длинный путь, — сказал Питер, когда Аарон принес красивые салфетки.
— Он и вправду был долгий и длинный. И я так рад, что нашел место, где можно отдохнуть. Боюсь, на ногах у меня волдыри: эти сапоги мне маловаты.