Мэтью увидел на полу, возле одного из стульев, забрызганную кровью подушечку. На ней была вышита малиновка, сидящая на ветке дерева.
Странник последовал за ним. Девочка и ее мать сидели в тени ярко-желтого вяза. Девочка крепко прижалась спиной к стволу дерева, ее остекленевшие глаза смотрели в пространство, а мать как-то странно, по-детски непосредственно щебетала и играла с подолом светло-голубого платья дочери.
Фейт подняла взгляд на подходившего к ним Мэтью:
Она произнесла это тоненьким детским голоском. Как семилетняя девочка, подумал Мэтью. Оттого, что так говорит женщина за тридцать, становилось не по себе. Но Мэтью уже увидел зияние в ее глазах, выжженную потрясением пустошь там, где раньше был разум, и подумал: вот новая пациентка для докторов Уэстервика.
— Нет, — ответил Мэтью.
Перед этим Ларк назвала ему их имена и имена убитых. Из конюшни девушка вышла, словно сомнамбула, лицо ее ничего не выражало, только на щеках виднелись подсохшие слезы да губы были мрачно сжаты. Раскрыв ладонь, она показала ему золотые монеты.
— Он сказал, что вы квиты, — он так считает, — сказала она.
Глаза ее закатились, колени подогнулись, и Мэтью едва успел подхватить ее, когда она начала падать, а из конюшни в это время, зовя мамочку, вышла перепачканная женщина в голубом фартуке с желтой каемкой.
Мэтью понимал, что ничего хорошего он в доме не увидит. Он опустил Ларк на землю, прислонив ее спиной к дереву, и они со Странником вошли внутрь, где их ждало то, что оставил после своего визита мистер Морг. Ни тот ни другой не пробыл и минуты в залитой солнцем кухне с ломящимся от еды столом. Похоже, только один человек вышел из-за этого стола сытым.
— Он ушел, — сказала Ларк, когда снова смогла говорить. — Минут десять назад, не больше. Через заднюю стену конюшни.
Странник велел Мэтью оставаться здесь — мол, сам он тем временем не собирается зря рисковать, но хочет найти следы Морга в яблоневом саду, — и осторожной рысцой пустился в путь. Мэтью сел рядом с Ларк, чтобы услышать всю историю, когда она будет в состоянии ее рассказать. Фейт Линдсей несколько раз спросила его, не мистер ли он Шейн, а один раз — когда сможет прийти поиграть Рут.
Когда Ларк закончила свой рассказ, Мэтью вернулся в дом, а она, закрыв лицо руками, заплакала — сначала совсем тихо, как будто боялась выпустить то, что сдерживала внутри себя, но потом ее вдруг со страшной силой прорвало. Раздался вопль, который, наверное, услышал Морг, взбиравшийся по склону холма и уходивший вглубь леса. Ларк рыдала и дрожала, а мать гладила ее по плечу и шептала голосом маленькой девочки:
— Не плачь, мамочка, не плачь. Завтра у нас будут кружева.
Ларк подняла измученное лицо и посмотрела на мать, а та радостно сказала:
— Для кукол, мамочка. Ты же знаешь.