— Теперь можете взять свою шляпу.
Они прошли еще около двухсот ярдов, и Странник указал на место, подходившее, по его мнению, для ночлега. Это была травянистая полянка на вершине холмика, окруженная огромными дубами. Все четверо постарались устроиться как можно удобнее. Странник дал Мэтью порцию вяленого мяса и взял немного себе. Фейт сидела, глядя в никуда. Ларк предложила ей поесть окорока с кукурузным хлебом и попыталась просунуть кусочек между ее губами. Но та в ответ зажала рот рукой, а потом легла у подножия дуба и свернулась калачиком. На мольбы Ларк что-нибудь съесть она никак не реагировала. Странник, поев, проворно забрался на дерево и сел среди ветвей. Солнце садилось, окрашивая западную часть неба в ярко-красный цвет с пурпурным оттенком по краю.
— Зачем этому пропадать. — Ларк показала Мэтью на еду, от которой отказалась ее мать. — Хотите?
— Кукурузного хлеба возьму, спасибо. — Он рад был отведать чего-нибудь, что напомнило бы ему о более счастливых временах, когда он ужинал дома. — А окорок съешьте сами.
— Я не очень-то проголодалась.
— Возможно, однако, голодны вы или нет, поесть все равно нужно.
Он принялся за кукурузный хлеб, оказавшийся очень вкусным, а она смотрела на кусок окорока у себя в руке так, будто его отрезали от задней лапы гигантской крысы. Преодолев наконец отвращение к тому, что осталось от последней семейной трапезы, она последовала его совету, но потом вскочила, побежала в заросли, и там ее вырвало.
Мэтью встал, достал из холщовой сумки Ларк фляжку с водой и подошел к девушке. Она успела отползти от исторгнутого содержимого своего желудка и сидела, подобрав под себя ноги. Не глядя на Мэтью, она взяла фляжку, вынула пробку, сделала глоток, пополоскала рот и выплюнула воду. Потом сделала еще глоток, побольше, закупорила фляжку и отдала ее.
— Простите меня, — сказала Ларк, убирая с глаз волосы.
Мэтью ничего не ответил и сел в нескольких футах от нее. Он снял треуголку, сомневаясь, что теперь будет часто ее надевать: кожу головы под ней покалывало. Ларк — красивая девушка, подумал он. Совсем юная, свежая. Или была такой. Жаль, что он не увидел ее вчера. Так многого жаль. Но жалеть сейчас о чем-то — лишь зря терять время. Он посмотрел вверх и увидел в темнеющем небе на востоке первые звезды. Интересно, кто сейчас смотрит на них в Нью-Йорке? Берри? Ефрем Аулз? Зед? А может быть, даже лорд Корнбери, вышедший вечером прогуляться?
Суждено ли ему вернуться туда? Жив ли еще Грейтхаус? Ну, хватит гадать, подумал он, это ведь тоже бессмысленно.
— Почему же вы виноваты? — спросила Ларк.
Мэтью понимал, о чем она. Он знал: она думает о его словах с той минуты, как он их произнес.
— Если бы не я… не мои действия… Морг сейчас сидел бы в нью-йоркской тюрьме.
— Нет, не отпустил.