Впрочем, мы об этом особенно не задумываемся, – подробно отвечает она и вдруг с любопытством спрашивает: – А к какой церкви принадлежишь ты?
– Я? Ну, наверное, к англиканской. Вот только на самом деле я совсем не религиозен.
Вдруг вспоминаются слова викария: «Мы должны подавать пример».
Черт побери!
Наверное, стоит завтра сходить в церковь. Кит выбирался на воскресную службу раз или два в месяц, когда наезжал в поместье.
Я не такой. Мне так жить сложно.
Слишком тяжек груз.
– И все англичане такие, как ты? – спрашивает Алессия, втягивая меня в беседу.
– Это личное дело каждого. К тому же в Англии живут люди самых разных национальностей.
– Я заметила. По утрам в поезде пассажиры говорят на многих языках.
– Тебе нравится в Лондоне?
– Шумный город. И все очень дорого. Зато интересно. Я никогда раньше не бывала в большом городе.
– И даже в Тирану не ездила?
Вот и пригодилось мое дорогостоящее образование. Я помню, что столица Албании – Тирана.
– Нет. Я никогда никуда не ездила. Даже моря не видела. Пока ты не привез меня сюда.
Она тоскливо смотрит в окно, а мне прекрасно видны ее длинные ресницы, прямой тонкий нос и пухлые губы. Я ерзаю на стуле, меня охватывает знакомое напряжение.
«Успокойся».
Возвращается Меган, сердитая, насупленная, с зализанными к затылку волосами, и все проходит само собой.
«Ох ты, до сих пор злится. А ведь прошло семь лет. Если бы не то далекое лето…»"
"– Что закажете? – неприязненно глядя на меня, спрашивает она. – Улов дня – треска.
Последние слова она произносит как ругательство.
– Мне пирог с рыбой, пожалуйста.
– Мне тоже пирог с рыбой, – говорит Алессия.
– Два пирога с рыбой. Вино?
– Мне достаточно пива. А тебе, Алессия?
Меган поворачивается к прелестной Алессии Демачи.
– А вам? – едва не клацнув зубами, спрашивает она.
– Мне тоже пива, спасибо.
– Спасибо, Меган, – говорю я рокочущим басом, без слов предупреждая ее.
Уходя, она бросает на меня испепеляющий взгляд.
«Наверняка плюнет мне в тарелку. Или еще хуже – в тарелку Алессии».
– Черт, – едва слышно ворчу я, глядя ей вслед.
Алессия внимательно следит за мной.
– У нас давние разборки, – объясняю я, смущенно потягивая горловину свитера.
– Разборки?
– С Меган.
– А, – бесстрастно роняет Алессия.
– С ней все давно кончено. Лучше расскажи о своей семье. У тебя есть братья или сестры? – спрашиваю я, пытаясь нащупать новую тему для беседы.
– Нет, – коротко отвечает она, видимо, раздумывая о Меган.
– А родители?
– Отец и мать, как у всех. – Алессия приподнимает тонкие, красиво изогнутые брови.
«Ага! У восхитительной мадемуазель Демачи прорезались зубки».
– А какие они? – спрашиваю я, предвкушая интересные ответы.
– Моя мама очень… храбрая.
О матери Алессия говорит мягко и печально.
– Храбрая?
– Да.