В дремоте былой, раздается тревожный звонок. Я с невольным вздохом отмахиваюсь: так начинается новая история о Мистере Смерти и его колдовской подруге — ведьме, где каждое слово таит в себе мрачную улыбку и непредсказуемость.
— Прятать лицо до нужный момент.
Я не стала спорить. Мне тоже хотелось остаться неузнанной, чтобы посмотреть на этого… бесстыжего предателя! Слез у меня уже не было, злости, пожалуй, тоже. Вася и Элизабет накачали меня успокоительной настойкой, так что я просто ждала полуночи, дабы сорвать это празднование и показать всяким англичанам, где русские раки зимуют.
Гад! Какой же он гад! Хоть бы со мной сначала развелся!
К нужному месту мы поехали на такси. Я не была уверена в себе и за руль сесть не рискнула, а Элизабет плохо знала город.
— И где этот паразит? — хмуро вопросила Белла, сидящая у меня на руках. Она устроила скандал и решительно отказалась дожидаться дома. Пришлось брать ее с собой.
— Нам туда. — Прислушавшись к чему-то, Элизабет вцепилась в мой локоть и потащила к противоположной стене, где за колонной обнаружилась лестница, ведущая вниз.
Чем ниже мы спускались, тем более шумно становилось. Голоса, шорохи, негромкая музыка. А еще запах воска, там явно жгли настоящие свечи.
Мы вошли в просторное подвальное помещение. Над головой обнаружился кирпичный свод, а напротив входа, у дальней стены — небольшой орган. Похоже, именно это и узрела Манана в своем видении. Там же на полу уже красовался начерченный магический круг с расставленными по линии свечами и выписанными рунами.
Здесь оказалось на удивление многолюдно.
— Белла, ты ходить со мной, — забрала у меня из рук белочку Элизабет. — Арине надо искать Теодор.
— А мне надо найти Евграфия, — злобно буркнула моя пушистая подруга. — Я этому потаскуну полоски на хвосте повыщипываю, будут лысыми.
Моя свекровь унесла негодующую Беллу, а я принялась лавировать в толпе, выискивая знакомых и своего блудного мужа. Не верю я уже в его похищение. Если бы он сам не захотел, то никто и ничто не смогло бы его сюда притащить, уж я-то знаю.
От всех тех, кто мог бы меня узнать, я пряталась, не желая принимать свой позор. А вот к незнакомым присматривалась. Время между тем практически приблизилось к двенадцати.
