Анжик частенько навязывала свою помощь в готовке, и Ира не отказывалась от нее - учила. Коля вошел первым и, отведя мою руку от букета в сторону, покачал головой.
- Это не тебе, это в одну кучу к извинениям. А для вас с Аней целая сумка подарков.
- А это – мое восхищение вами, Алена, - шагнул следом за ним Николай, протягивая мне букет из палевых кустовых роз – чуть более темных, чем те, что Коля принес Ирке. Сейчас он был одет в легкие светлые джинсы и белую тенниску – она очень шла к его загорелому лицу. Улыбался широко и немного лукаво. Нахально напоминая о перроне?
Я пригласила обоих в комнату и после короткого разговора с Ирой и Анжиком, решила, что сейчас самое время познакомить гостей с Аней. Нужно было показать брату племянницу и предъявить Николаю главное доказательство того, что все, что ему рассказали – чистая правда. Да и наш живчик как раз не спал. Накормленная и чистая, дочка лупила по связке погремушек, подвешенных в изголовье кроватки. В нашей с ней комнате пахло маленьким ребенком – особый нежный запах, тонкий и неповторимый.
Брат расслабленно заулыбался, рассматривая Аню, а потом вдруг вскинулся и трижды, будто шутя, сплюнул в сторону.
- Коль, что это было? – засмеялась я.
- Та бабаня… сказала, что так нужно, а то еще сглазим. Фотографировать до крещения запретила. Бабские суеверия, конечно. Но я по своим знаю, что лучше перебдеть…
Николай хмыкнул на это и сделал так же, склонившись потом к кроватке и строго и внимательно рассматривая черные Анины глаза, волосы кудрявой шапочкой… Я тоскливо наблюдала за ними со стороны и думала о том, как хорошо было бы… и, как мне казалось, незаметно прикрыла глаза, пережидая слезы. Когда открыла их, он смотрел на меня.
- Вы сейчас думаете о нем?
- Да, представила, что это мог быть он…
- … а не я, - закончил он за меня и отвернулся опять к детской кроватке.
- Наши дети могли бы дружить, когда подрастут. У Ани уже есть двоюродные сестра и брат, но родственники со стороны отца…
- У меня нет детей и нет жены. Было всего полгода брака и она уехала из военного поселка возле Хабаровска, назвав его Мухосранском, и от меня, соответственно. Мы снимали квартиру, и работы для нее не было, а она была балериной. Не примой - на третьих ролях, но очень гордилась своей профессией. Мне тоже нравилось, как она танцевала, даже как ходила, по-особому ставя стопы, - спокойно и ровно рассказывал Николай.
- Это было давно - в молодости?
- Не совсем, мне было уже тридцать, когда я женился. Продуманно, ответственно, казалось, что по обоюдной любви.
- Поздно женились, - отметила я.