Автор
В глубине северных лесов стучит сердце деревни Мизгирёвка. Здесь забыли слова о старых свечах и сладких летних вечерках, затянутые в туман. Вокруг — спрятанные в земле секреты, а над ними смеется ночь, словно она знает что-то, чего мы еще не понимаем.
– Что они могут сделать, мама? – спрашивала она тихим измученным голосом бабушку, – Недолго мне уже… Витюшку вот только жалко, мочи нет.
Витя услышал, как мама заплакала, так безнадёжно и жалобно, что сердечко его застыло от необъяснимого ужаса. Да, он, конечно, видел и понимал, что мама болеет тяжело, но он всегда верил в то, что это пройдёт, как проходит его ангина или натёртая новой сандалией мозоль на пятке, но как же это «мама умрёт»?
– Нет, нет, так не бывает, – Витька сел на кровати и прижал ручки к груди, слёзки так и покатились по его лицу, – Люди должны жить долго-долго и умирать, когда они уже становятся старенькими-престаренькими бабусями и дедусями с палочками.
Как это – умирать, он толком не знал, лишь один раз он побывал с бабушкой на похоронах её подруги юности, и видел, как та старушка лежала в гробу, совершенно застывшая и жёлтая, с закрытыми глазами, похожая на куклу, которыми играются девчонки во дворе. Все кругом ходили, что-то говорили, причитали, охали, а старушка лежала, и ей было всё равно, что тут происходит, а потом её закопали в землю на кладбище за берёзовой посадкой, и засыпали всё цветами.
– А разве баба Дуся больше оттуда не выйдет?
– Нет, – покачала головой бабушка, – Она теперь в земле будет лежать, а её душа улетит на небо, и будет жить там и смотреть на нас.
Витька долго ещё вспоминал потом бабу Дусю, и представлял, как она лежит там, под землёй, в полной темноте, без воздуха, и смотрит во тьму застывшими глазами.
