Автор
В глубине северных лесов стучит сердце деревни Мизгирёвка. Здесь забыли слова о старых свечах и сладких летних вечерках, затянутые в туман. Вокруг — спрятанные в земле секреты, а над ними смеется ночь, словно она знает что-то, чего мы еще не понимаем.
Кто может быть в доме?
Она посмотрела на кошку, та лежала абсолютно спокойно, даже не поведя ухом, и вновь перевела взгляд за дверь. Ей почудилось какое-то движение в коридоре. Но в доме было полутемно, и нельзя было с уверенностью сказать, что это была не какая-то тень от качающихся ветвей берёз за окном, например. Лера уже хотела, было, вновь вернуться к своему занятию, как чётко и явно услышала топот босых ног по полу. Ужас сковал её. Все страшные истории, когда либо услышанные или прочитанные ею, встали в тот же миг перед глазами.
– Как у ребёнка, – подсказало подсознание.
От этой мысли Лере стало ещё страшнее. Она представила, как она входит в детскую, а там её маленькая дочка, которой всего полтора месяца, стоит на своих крохотных ножках, и, склонив головку набок, с любопытством смотрит на неё, застывшую в дверях, а затем улыбается, и опрометью бросается к ней, открыв полный острых, рыбьих зубов, рот. Лера встряхнула головой, что за дурацкие мысли приходят ей в голову? Она и фильмы ужасов-то смотрела только будучи подростком, и то нечасто.
"Лера решительно шагнула через порог и направилась в комнату дочери. С замирающим сердцем она приблизилась к колыбели и заглянула в неё. Ева безмятежно и сладко спала, посапывая носиком. Лера выдохнула. Как эта чушь вообще могла прийти к ней в голову? И в этот миг вновь послышался топот маленьких ножек, точнее эдакое босоногое шлёпанье. Теперь уже оно доносилось откуда-то из кухни.
– Утюг! – вспомнила Лера.
Она кинулась в бельевую, и увидела, что на гладильной доске уже чернеет пятно вокруг утюга, который она от страха оставила прямо на ткани, а из-под него валит дым.
