Автор
В глубине северных лесов стучит сердце деревни Мизгирёвка. Здесь забыли слова о старых свечах и сладких летних вечерках, затянутые в туман. Вокруг — спрятанные в земле секреты, а над ними смеется ночь, словно она знает что-то, чего мы еще не понимаем.
Возле кустов смородины лежал Гена, рядом с ним на тропке сидел на корточках Дмитрий, склонившись над кем-то. А этот кто-то отчаянно извивался, шипя и норовя укусить. Лера узнала Максимку. Она тут же подпрыгнула к нему и схватила за ухо:
– Где моя дочь, поганец? Говори! Где она?
Вместо ответа Максимка, ощерившись, попытался цапнуть Леру за руку, но ему это не удалось, Дмитрий прижал к его лбу тот самый кривой сучок, что был у него в кармане до того, как всё это началось. В тот же миг от прикосновения этой вещицы Максимка скорчился и взвыл, заскулив, как зверь.
– Так-то, – прорычал Дмитрий, – Знай наших. Лера, девочка тут.
Он кивнул головой вбок, и Лера тут же увидела дочку, лежащую прямо на земле.
– Она жива? – в ужасе вскричала Лера, – Почему она не плачет?
– С ней всё хорошо, – успокоил её Дмитрий.
– Эти, – он кивнул на Максимку, – Умеют на людей морок наводить не хуже гипнотизёров. Малышка просто крепко спит. Этот гадёныш, когда из окна-то сиганул, то прямо на Гену налетел, сшиб его с ног.
Гена как раз застонал:
– Что за херня?
– Ничего, сейчас оклемается, – Дмитрий вновь посмотрел вновь на Леру, а затем кивнул на Максимку, – Ну, и за счёт этой удачи я успел его перехватить, малышку отнял, а этого припечатал.
Лера, закутав дочку в своё пальто, и, согрев её на груди, отупело смотрела на происходящее, ей казалось, что это какой-то дурной сон, очередной кошмар, мозг отказывался воспринимать это как реальность.
– Лера, иди в дом, и запри все окна и двери, к разбитому окну мы подвинем шкаф, – велел Дмитрий, – Сейчас я прогоню этого, и мы придём к тебе.
Гена, держась за голову, метнулся к Дмитрию:
– Что нужно делать?
– Лера, иди в дом, мы сами тут разберёмся. И не отпускай малышку от себя.
Лера испуганно кивнула, и, не мешкая, побежала в дом. Руки её дрожали, голова отказывалась воспринимать происходящий с ними кошмар. Она положила Евочку на стол, наскоро перевязала свою ступню, и, взяв малышку на руки, принялась её кормить, та как раз тихонько захныкала.
– Всё будет хорошо, моя милая, мы сейчас же отсюда уедем, – шептала она дочке, уговаривая то ли её, то ли себя. Евочка, сморщив крохотный носик, старательно чмокала губками у материнской груди.
– Я ничего не понимаю, – шептала вслух Лера, – Что происходит? Кто он, этот Аму? Зачем ему моя дочь?
Внезапно зазвонил телефон. Лера вздрогнула и вскочила на ноги, как если бы увидела вдруг прямо перед собой ядовитую змею.
