Автор
В Мятежники — мир Пиррии, где семь драконьих народов теснятся вокруг трилунной ночи. Это узникам, вынужденным жить в постоянном страхе, и коварным политическим деятелям, мечтающим о власти. Наступает великая война, и мир раздирают противоборствующие фракции — отчаянные битвы на вулканах и драконьих носиках сражаются за право существовать....
– Это ведь то маленькое ничтожество, которое шляется за тобой повсюду, так? – спросила Огонь, толкнув один из мешков с раскалёнными камнями. Он сполз с крыла Бархана.
Шестипалый двинулся было вперёд.
– Ему это нужно…
– Стоять, – прорычала Огонь. Она сдвинула ещё один мешок с крыла раненого дракона. Бархан издал тихий стон, но не очнулся. Медсестра, стоявшая позади Огонь, сжимала когти так, будто хотела вмешаться, но не смела.
– Прошу вас. Не причиняйте ему боль, – сказал Шестипалый, чувствуя, как внутри всё съёживается.
– А ты? – спросила Огонь. – Скажи-ка, куда мы завтра отправляемся?
Шестипалый замялся. Он чувствовал, как возможность остановить эту войну буквально ускользает из его когтей.
– Я сделаю всё, что вы прикажете, ваше величество. Сделаю. Но если бы вы дали мне ещё хоть один день на поиски Пламень…
Огонь с размаху вонзила когти в израненное крыло Бархана. Тот очнулся с диким криком: обмороженный кусок крыла оторвался, и остался лишь изуродованный, почерневший обрубок.
– Нет! – Шестипалый услышал свой крик будто со стороны; он рванулся к королеве и почувствовал, как другие песчаные схватили его и повалили на пол.
– Безоговорочное послушание, – сказала Огонь. – Вот и всё, чего я требую. – Она оттолкнула Бархана и стряхнула с когтей кровь. – Итак, генерал. Куда мы завтра отправляемся?
Как минимум три дракона лежали на нём, прижимая к полу. Шестипалый глубоко вдохнул, отгоняя чувство вины, гнев и разочарование.
– В Земляное королевство, – сказал он, глядя в пол."
"– Так-то лучше. – Огонь перешагнула через него, едва не хлестнув по лицу своим смертоносным хвостом. – Тебе повезло, что ты такой хороший генерал, иначе я просто забрала бы эти потрясающие когти в свою башню и не тратила бы время на всякие скучные аргументы. О, кстати, Шестипалый. – Она остановилась у входа в палатку и посмотрела на него. – В следующий раз, когда соберёшься поставить под сомнение мои приказы, вспомни, что у твоего друга есть ещё одно крыло… и хвост… и три целые лапы, с каждой из которых может произойти ещё худшая неприятность.
– Да, ваше величество.
Шестипалый не мог поднять на неё глаза. Он лежал, уткнувшись лицом в песок, пока не услышал, что она вышла из палатки и её тяжёлые шаги удалились.
– Простите, генерал, – сказала одна из державших его целительниц, слезая с него. – Мы не хотели, чтобы она вас убила.
