Автор
В Мятежники — мир Пиррии, где семь драконьих народов теснятся вокруг трилунной ночи. Это узникам, вынужденным жить в постоянном страхе, и коварным политическим деятелям, мечтающим о власти. Наступает великая война, и мир раздирают противоборствующие фракции — отчаянные битвы на вулканах и драконьих носиках сражаются за право существовать....
– Случайно.
«Арктик, ради всех трёх лун, не будь таким прямолинейным. Ты меня в могилу загонишь».
Но не одна Разумница была в ярости. Королева Алмаз теперь стояла совсем близко, и её подозрительный взгляд буравил Люту, как сосулька.
– Мне очень жаль, что моя дочь вас побеспокоила, – сказала Разумница Арктику. – Люта, сейчас же отправляйся в наши комнаты.
– Конечно, – кивнула Люта с огромным облегчением. В эту минуту ей хотелось оказаться где угодно, только не здесь. Тут она увидела, что Арктик уже раскрыл пасть, чтобы возразить, и поспешила бросить на него самый суровый взгляд, полный призыва: «Только молчи!».
– Сделай, наконец, одолжение! – рявкнула Разумница. Её взгляд стал ещё более хмурым, когда Люта повернулась уходить. – А это тебе не нужно? – спросила она, поднимая лапу. На её запястье сверкнул серебристый металл одного из заколдованных браслетов.
Три таких браслета защищали гостей от холода и оружия Ледяного королевства. Поскольку браслетов было всего три, то допускались только малочисленные делегации дипломатов из других племён, и в итоге на каждом собрании ледяные оказывались в подавляющем большинстве.
Но Люта неожиданно стала четвёртым членом делегации. Она оказалась там якобы для того, чтобы мать могла за ней приглядывать, хотя сама Люта подозревала: таким способом королева ночных Зоркость хотела вынудить ледяных обнаружить свой четвёртый браслет.
Но даже если он и был, этот четвёртый, заколдовать его ещё не успели.
Зато теперь у неё была серьга.
Но Люта не смела признаться, что серьга волшебная, а главное – выдать, кто заколдовал для неё украшение. У ледяных существовали строгие правила использования дракомантии. Принц Арктик имел право прибегнуть к своей магии всего однажды, сотворив на особой церемонии дар для своего племени. И уж точно он не должен был растрачивать свою магию на никому не важную, рассеянную ночную.
– Точно, – сказала она матери, делая вид, что дрожит от холода. – Дай мне браслет, пожалуйста.
– В наших комнатах полно одеял. – Разумница отмахнулась от неё крылом. – Укроешься и согреешься.
В этом была вся она: сначала злилась, что отказываешься от её предложения, но стоило согласиться (или сделать вид, что соглашаешься), как она тут же передумывала и уже не желала тебе этого давать.
