Конечно, тротуар перед ним давно уже покрылся грязью, потрескался и вздыбился, разорванный корнями огромных дубов, но и другие выглядели не намного лучше, и тем не менее люди не обходили их стороной.
В этом доме обитало зло. Оно словно ожидало чего-то, тяжко вздыхая, а быть может, кого-то оплакивало.
Вновь и вновь укоряя себя — и не без оснований — в излишней эмоциональности, я пытался понять, что происходит и каковы условия, в которых я оказался. Нечто, обитавшее в доме, несомненно несло в себе злое начало, ибо по сути своей было губительным. Оно «жило и дышало» — в том смысле, что оказывало влияние на окружающих и его присутствие ощущалось слишком явно. Мою уверенность в том, что это «существо» скорбело и оплакивало кого-то, в немалой степени укреплял тот факт, что с момента смерти Стеллы ни один рабочий не смог выполнить порученный ему в доме ремонт. С тех пор как Стеллы не стало, особняк неуклонно ветшал и разрушался. Возможно, именно этого и добивалось неведомое «существо»: тело Стеллы гнило и разлагалось в могиле, так пусть же и дом гниет и разлагается вместе с ним.
Однако слишком многое оставалось неясным. Я пошел на Лафайеттское кладбище, к семейному склепу Мэйфейров. Добродушный смотритель рассказал, что вазы перед входом в склеп всегда полны свежих цветов, хотя никто не видел, кто и когда их туда ставит.
— Вы полагаете, что это кто-то из прежних любовников Стеллы Мэйфейр? — спросил я."
"— Да нет, что вы! — Старик хрипло рассмеялся. — Боже сохрани! Это все он, призрак Мэйфейров, — его рук дело. Это он приносит сюда эти цветы. Хотите, я вам кое-что расскажу? Иногда он забирает их прямо с алтаря в часовне. Знаете часовню на углу Притания-стрит и Третьей улицы? Отец Морган однажды прибежал сюда, так он весь прямо кипел от ярости. Как я понял, не успел он положить в алтарь гладиолусы, как они тут же оказались здесь, в вазах перед склепом Мэйфейров. А когда он по пути завернул в особняк и позвонил у двери, мисс Карл велела ему убираться к черту. Да-да, я сам слышал. — Смотритель вновь засмеялся и никак не мог успокоиться. Похоже, сама мысль о том, что кто-то осмелился предложить священнику отправиться в ад, вызвала у него приступ безудержного веселья.
Я нанял машину и по дороге, тянувшейся по берегу реки, отправился в сторону Ривербенда, чтобы осмотреть то, что осталось от плантации, а потом позвонил нашему тайному осведомителю — даме из высшего общества по имени Джулиетт Мильтон и пригласил ее на ленч.
Она с удовольствием согласилась представить меня Беатрис Мэйфейр, а та в свою очередь без колебаний приняла приглашение на ленч, не усомнившись в правдивости моего путаного объяснения, будто я изучаю историю Юга, и в частности рода Мэйфейров.