Но меня потрясло не то, что мне не пожелали сообщить о ее кончине. Ударом стала сама ее смерть. Что ж. Чему быть — того не миновать.
— Она сделала все возможное, чтобы воспрепятствовать моему приезду, — призналась Роуан. — Она заставила меня подписать документ с обязательством никогда не возвращаться в Новый Орлеан. Но я нарушила данное ей обещание.
Карлотта молчала.
— Мне очень хотелось сюда поехать, — пояснила Роуан и уже совсем другим, почти умоляющим тоном спросила: — Ну почему, почему вы так стремились удерживать меня как можно дальше отсюда? Неужели причина столь ужасна и за всем этим скрыта какая-то страшная тайна?
Пожилая женщина, по-прежнему не говоря ни слова, изучающе смотрела на Роуан.
— Ты сильная, — наконец прервала она молчание — Такая же сильная, как моя мать.
Роуан не ответила.
— У тебя ее глаза, — продолжала Карлотта — Кто-нибудь сказал тебе об этом? Или все они слишком молоды, чтобы помнить, какой она была?
— Я не знаю.
— Расскажи мне, что ты успела увидеть ее глазами, — настаивала мисс Карл. — Скажи, видела ли ты нечто такое, чего не должна была видеть?"
"Роуан вздрогнула. В первое мгновение она решила, что неправильно поняла вопрос. Но уже через секунду ее осенило: она вспомнила о призраке, появившемся в доме той ночью, и о том странном сне в самолете, когда некто невидимый осквернял ее своими прикосновениями.
Смущенная и обескураженная, она взглянула в лицо Карлотте, и вдруг, к своему удивлению, увидела, что та улыбается. Но в этой улыбке не было ни горечи, ни торжества — только смирение и покорность судьбе. Потом лицо женщины вновь приняло серьезное выражение, а в глазах засветилась печаль.
— Значит, он уже приходил, — тихо вздохнув, констатировала она. — И завладел тобою.
— Я ничего не понимаю, — отозвалась Роуан. — Пожалуйста, объясните.
Ответа не последовало. Пришлось объяснять Роуан:
— Это был мужчина, стройный, элегантный. Он появился в три часа ночи, в то самое время, когда умерла моя мать. Я видела его так же отчетливо, как сейчас вас. Но это длилось всего мгновение.
Карлотта не смотрела на нее. Роуан даже показалось, что глаза женщины закрыты, но потом она поняла, что та просто опустила взгляд.
— Это был он, — наконец заговорила она, — Тот, кто лишил разума твою мать, а до того — мать твоей матери. Тот, кто служил моей матери и управлял всеми, кто ее окружал. Они рассказали тебе о нем? Они тебя предупредили? Предостерегли?
— Они не сказали ни слова.
— Это потому, что они ничего не знают и, кажется, наконец поняли это. Возможно, теперь они сделают то, что должны были сделать давным-давно, — оставят нас наедине с нашими тайнами.