В Мэйфейрских ведьмах древнее латыньское шифрование сохраняет секреты посланий и записей, защищая их от неумелых рук. Насладитесь тонким дымком загадочной атмосферы, где язык становится непробиваемой стеной между прошлым и настоящим.
И сейчас она восхищалась обнаженным телом Майкла — его силой и упругостью, его нежными сосками и плоским тугим животом, его напряженным членом, который так приятно целовать и брать в рот; ей нравилось ощущать под пальцами его мускулистые бедра и, мягкие завитки волос в изгибе поясницы, его шелковистую кожу…
Она провела руками по его бедрам, ласково пощекотала под коленками и крепко сжала мышцы икр. Боже, как он силен и красив! Опускаясь все ниже и ниже, она прижала Майкла к стене, взяла в рот его жаждущую плоть и принялась сосать, все ускоряя и ускоряя темп, лаская пальцами его мошонку и внутреннюю сторону бедер…
Майкл сделал было движение, чтобы поднять ее, но Роуан лишь крепче прижалась к нему, обхватив ладонями ягодицы… Его восторженный стон стал для нее лучшей наградой и доставил невыразимое удовольствие.
Позже, когда они лежали в постели, прислушиваясь к мерному гудению кондиционера, Майкл снял перчатки и все началось снова…
— Я не могу остановиться, — шептал он.
Роуан откинулась на подушку и посмотрела ему в глаза. Ей нравилась ощущать на себе тяжесть его тела.
— Это было все равно что заниматься самоудовлетворением, — задумчиво сказала она, потирая кулачком его небритый подбородок. — Никакого ощущения, что рядом с тобой живое существо, сгорающее от страсти и нетерпения…
— А я вот сгораю… — промурлыкал ей в ухо Майкл и впился поцелуем в губы.
Ее ответный поцелуй был не менее жадным и требовательным…"
"Роуан проснулась и бросила взгляд на часы. Четыре утра. Пора собираться в клинику.
Как здесь тихо, спокойно. Такое ощущение, что она оказалась на покинутой актерами после спектакля сцене, среди немых декораций.
