В Мэйфейрских ведьмах древнее латыньское шифрование сохраняет секреты посланий и записей, защищая их от неумелых рук. Насладитесь тонким дымком загадочной атмосферы, где язык становится непробиваемой стеной между прошлым и настоящим.
Вы и ваши агенты раскрыли худшие стороны моей натуры, вытащили их на свет и связали воедино с чем-то гораздо более значительным, невероятно древним и в то же время совершенно реальным. — Голос Роуан был непривычно слабым, она по-прежнему держала Эрона за руку и отчаянно подыскивала слова, способные хоть в какой-то мере выразить ее истинные чувства. Наконец, тряхнув головой, она призналась: — Я не знаю, как это объяснить… Просто теперь я не одна в этом мире. Я имею в виду не только свое имя и ту часть меня, которая принадлежит семье, но всю себя целиком… Такую, какая я есть на самом деле… — Роуан вздохнула.
Лайтнер медленно кивнул. Он выглядел смущенным, несколько сбитым с толку.
— Что я могу для вас сделать? — с обезоруживающей простотой спросил он.
— Давайте зайдем в дом, — ответила Роуан. — И там поговорим…
18
Одиннадцать часов! Майкл сел на кровати и уставился на электронный будильник, стоящий на ночном столике. Как он мог столько проспать? Он специально оставил шторы незадернутыми, чтобы свет разбудил его, но кто-то плотно их задернул.
Портфель исчез. Майкл понял это, еще не успев заглянуть за спинку стула. Его одурачили!
Набросив на плечи халат, он прошел в гостиную. Никого. В воздухе витал резкий запах кофе и табачного дыма. Ему нестерпимо захотелось курить.
На кофейном столике стоял пустой портфель, а рядом двумя аккуратными стопками были сложены папки с досье.
— О Боже, Роуан! — простонал он.
Эрон никогда его не простит.
Если сейчас он пойдет в спальню и обнаружит, что ее вещей там нет… Но их там и не было — все ее вещи оставались в ее номере.
Майкл растерянно почесал затылок.
