В Мэйфейрских ведьмах древнее латыньское шифрование сохраняет секреты посланий и записей, защищая их от неумелых рук. Насладитесь тонким дымком загадочной атмосферы, где язык становится непробиваемой стеной между прошлым и настоящим.
Свет проникал только сквозь щели в ставнях и боковые окна, за которыми располагалась затянутая грязной сеткой терраса, С улицы доносился сладкий аромат жимолости и других цветов, подобных которым ему не приходилось видеть больше нигде.
Роуан сидела на обитом коричневым бархатом диване, стоявшем возле внешней стены зала, и выглядела, на его взгляд, просто очаровательно. На ней были белые брюки и босоножки, а также свободного покроя рубашка из жатого хлопка, не менее легкого, чем натуральный шелк, и белая футболка, на фоне которой лицо и шея казались загорелыми едва ли не до черноты; несколько прядей волос упали на щеку.
"— Привет, Аэндорская ведьма. — Майкл наклонился и нежно коснулся поцелуем ее теплой щеки.
Роуан схватила его за запястья и, притянув к себе, крепко поцеловала в губы. Руки ее слегка дрожали.
— Ты была здесь одна? Все это время?
— А почему тебя это удивляет? — тихим, чуть охрипшим голосом спросила она, откидываясь на спинку дивана и усаживая его рядом с собой.
Майкл удивленно присвистнул и улыбнулся.
— Ты это серьезно?
— А ты как думаешь?
— Не знаю… Всю дорогу от Ирландского канала до Первой улицы я думал… А что, если ты ждешь меня с уже упакованными чемоданами — только для того, чтобы попрощаться и уехать обратно в Калифорнию?
— Нет.
— То есть как это — что? — недоуменно переспросил Майкл. — Тебе прекрасно известно, ради чего я здесь. Куда же мне ехать? Они направили меня именно сюда — и никуда больше. И пока не давали новых указаний.
— Послушай, ты, по-моему, слишком устал и перегрелся на солнце. — Роуан приложила руку к его лбу. — Несешь какую-то чушь.
— Лучше себя послушай, — с легким смешком отозвался Майкл. — Аэндорская ведьма! Ты же читала досье.
