В Мэйфейрских ведьмах древнее латыньское шифрование сохраняет секреты посланий и записей, защищая их от неумелых рук. Насладитесь тонким дымком загадочной атмосферы, где язык становится непробиваемой стеной между прошлым и настоящим.
Крышка сундука отваливается, он слышит шуршание, шелест шагов вокруг, какие-то фигуры склоняются над ним, исчезают и появляются вновь» словно вспышки света, просачивающегося сквозь ставни… «Дайте вздохнуть, я хочу увидеть…»
Шорохи, напоминают ему о времени учебы в школе, о монахинях, о наказаниях… Вот они, куклы!
Осторожно! Не повреди их! Они такие старые и хрупкие, их лица обращены к нему… А вот эта, с глазками-пуговицами, с седыми прядями в волосах, одетая в мужской костюм из твида… Господи! Да это же настоящие кости!
Он держит одну из них в руках.
Но где же Дебора? Дебора должна ему сказать… Он откидывает верхний слой марли, на котором лежат куклы, сделанные в более позднее время, и они падают друг на друга… Чей-то плач… А, это малышка кричит в колыбели… Или Анта на крыше террасы? Или и та и другая вместе? Он опять видит Джулиен.
«Я не понимаю!»
Через секунду видение исчезает.
«Вы сведете меня с ума! Что пользы будет во мне для вас или для кого-то другого, если я свихнусь? Уберите от меня эти юбки! Они заставляют вспомнить о монахинях!»
— Майкл!"
"Он просовывает руки под марлю… Ну где же? Здесь лежат самые старые… Вот одна из них… Потом он видит светлые волосы… Шарлотта! Все просто: та, что лежит между этими двумя, — Дебора! Его Дебора! Но стоило ему коснуться куклы, как из-под нее в разные стороны побежали мелкие жучки… И волосы у нее отваливаются! Господи! Да она вся рассыпается в прах! Он в ужасе отпрянул, оставив отпечаток пальца на костяном личике, и почувствовал, как его самого опалило жаром огня.
«Дебора! — в отчаянии звал он, касаясь ее крохотного бархатного платья.
