В мир военных действий возвращается Осипов, застывший в памяти рядовой бойца второй роты, теперь уже молчаливый солдат в изможенном теле. Несмотря на грязь и кровавые ранения, он остается узнаваемым знакомым, а его хрупкость и бледность придают герою не только физическую но и психологическую боль....
— Но сразу предупреждаю, теперь без шуток. Буду убивать! Готов к такому?
Тот не сразу нашелся, что мне ответить. Только рот раскрыл от удивления.
Не ожидал он такого напора от молодого парня, что младше его сына.
— Одного моего звонка в милицию будет достаточно! — заявил он. — У меня много знакомых. Я тебя раздавлю, будто забывшего свое место таракана.
— Угу… Флаг тебе в руки и можешь возглавлять колонну идущих «нах»… И, кстати, какие у тебя доказательства? Сказать может кто угодно и что угодно! И это вовсе не повод всех за решетку сажать! Меня трогать не надо, пожалеешь! Можешь попробовать сфабриковать что-нибудь, но сделаешь только хуже.
Тот впился в меня злыми глазами, видимо соображая, что со мной делать.
А я сокойно и уверенно продолжил.
— Кстати, я тут краем уха слышал, что вами комитет государственной безопасности заинтересовался… Слежку ведет. От себя дополнительно могу подкинуть в прокуратуру любопытную информацию, насчет вашего сына, который якобы получил боевое ранение… Вот они удивятся, когда на медицинской комиссии выясниться, что никакого ранения и в помине нет.
— Что? Кто ты такой? — теперь на лице Коньякова появилось что-то похожее на волнение. Он едва не подавился.
— Я? — я изобразил эмоциональное удивление.
— Но почему ты здесь?
— А это не твое собачье дело! — улыбнулся я. — Подводя итог нашей беседы, скажу вот что… Своего дурогона угомоните, или он точно нарвется! А лично Вам, Константин Тимофеевич, рекомендую поменьше злоупотреблять служебным положением, а то, знаете ли, и у стен есть уши. Ко мне еще вопросы есть?
Тот ничего не ответил. Но по лицу я видел, что тот однозначно задумал что-то не хорошее.
— Мы еще не закончили!
— Конечно, не закончили. Я вам письмо напишу.
Я уверенно поднялся с лавочки, хотел уже отойти, но вспомнил еще кое-что.
— Да, на всякий случай предупреждаю, если попытаетесь навредить моей семье, сильно пожалеете! Из-под земли достану! Деньги и власть это хорошо, но автомат Калашникова еще лучше! Всех благ, Константин Тимофеевич.
Потом я скрылся в своей подъезде.
