В мир военных действий возвращается Осипов, застывший в памяти рядовой бойца второй роты, теперь уже молчаливый солдат в изможенном теле. Несмотря на грязь и кровавые ранения, он остается узнаваемым знакомым, а его хрупкость и бледность придают герою не только физическую но и психологическую боль....
Страха там вроде бы не было, но было ясно, что они на такое не пойдут. Это не те люди, которые готовы рискнуть всем и вся… Разведчики ведь тоже бывают разные — видимо, эти ребята привыкли делать одну и ту же работу с минимальным для себя риском. Честно говоря, я их не понимал — если уж вызвались, так доведите свою работу до конца. Выполните долг, отомстите за погибших товарищей. Нечего бросать на середине. А что касается американца, именно с его помощи и была организована та засада.
— Я займусь! — просто ответил я.
Игнатьев не стал качать права, прекрасно понял, что показывать, кто тут командир не имеет смысла. Уже и так все что можно, показали и объяснили.
Оба разведчика усмехнулись.
— Не дури, ефрейтор!
— Куда ты собрался, молодой? Языком чесать все горазды… Под пули захотелось?!
— Сергеев, отставить! — жестко произнес Игнатьев, пресекая эту бессмысленную дискуссию. Затем он посмотрел на меня, тяжко вздохнул. — Ты понимаешь, что я не могу тебе это позволить?
— И не нужно, — насмешливо возразил я.
— Чего? — прищурился Сергеев.
— Ты это о чем?
— Думаете, я не понимаю, каким макаром вы, товарищ капитан вытащили меня из медсанчасти? — усмехнулся я. — Раненого солдата срочной службы, сбежавшего из плена. Солдата, которого, по-хорошему, нужно было сразу в Союз отправлять с последующей комиссацией… Уверен, об этом военная комендатура еще попросту не знает.
— Ты обалдел, ефр? — взвился Сергеев. — Это мы-то «кого нашли»? Да ты знаешь…
— Сержант, отставить! — жестко ответил Игнатьев, изменившись в лице. — Не здесь и не сейчас.
А я слегка рассмеялся.
— Вот что, Громов. Одного я тебя не отпущу, вместе за американцем пойдем! — твердо произнес капитан. — Какой это риск, ты должен понимать и без моих замечаний. Но я тебе таких приказов не отдавал, ты сам решил.
— Договорились! — хмыкнул я. — Я доброволец.
Операция давно уже вышла из-под контроля, уставы и правила взаимоотношений были забыты. От советской армии у нас практически ничего не осталось — одежда и обувь, и те сняты с мертвых душманов.
