Мужчина в коляске в упор отказывался меня замечать. Даже моя слуга, что всё это время находилась подле меня, начала немного нервничать.
— Молодой господин, может, всё-таки… — снова я остановил её жестом рукой.
Пока рано. Надо ещё немного потерпеть.
Уж чего-чего, а терпения мне не занимать. Да и наблюдая за тренировкой бойцов, я не мог не отметить их настороженные взгляды в нашу сторону, ведь с каждым пройденным часом Петров лютовал всё сильнее. Правда, не думаю, что и тренировки у них когда-либо были такими длительными, даже несмотря на небольшой отдых между различными упражнениями.
Спустя ещё час я заметил, что мужчина, возможно, даже сам того не замечая, косо поглядывал на меня. При этом я чувствовал, что моё присутствие всё больше его напрягает.
Выгнать он меня не мог, вот и приходится делать вид, будто меня нет. По крайней мере, с его стороны игнорирование было лучшим вариантом, ведь каким бы я ни был, но я сын Дмитрия Львова, который является его господином.
Занятые своими упражнениями бойцы нет-нет да поглядывали на меня. Они не могли не заметить мой интерес к их тренировкам, но прерывать последние не смели. А ведь они явно затягивались, что меня в некотором роде забавляло, так как бойцы уже работали на последнем издыхании. Впрочем, чем не дополнительная тренировка на выносливость?
— Перерыв час. Сначала еда, потом отдых. Затем снова практика и спарринги. Вечером теория. Разойтись, — сказал он, после чего я услышал радостные перешёптывания между собой у наконец-то отпущенных отдыхать воинов.
Сразу видно, что сидеть без дела Михаил им не давал.
Когда же в комнате для тренировок не осталось практически никого, кроме меня, Ани и Петрова (последний тоже уже собирался на выход), я сказал:
— Не сочтите за обиду или оскорбление, и не поймите неправильно, но почему наши воины так бездарно используют магию? — почтительно обращаясь к старому воину, спросил я. — Они попусту тратят слишком много маны там, где необходим её минимум, хотя в остальном огрехи куда менее значительны.
Разумеется, обо всём рассказывать я не собирался, но то, что было озвучено, и так было очевидно.
Я почувствовал появившееся в воздухе напряжение, исходившее одновременно от Ани и наставника приписанных ко мне бойцов.
Причём если Аня просто беспокоилась за мои слова, то вот местный наставник резко остановил свою коляску и стал прямо сверлить меня взглядом, будто пытался понять, что у меня на уме.
