Автор
Младший сын мэра переносит читателей в мир непростых взаимоотношений в высокопоставленной семье. Здесь каждый жест и слово имеют вес, а секреты скрываются под прикрытием формальных собраний и официальных дружеских встреч. Уникальная перспектива молодого главы города становится предметом зависти и внимания в кругах знакомых и чужих, создавая вокруг него мрачную атмосферу близкого соперничества и жестокой борьбы за первенство....
Результаты теста не удивили, слишком легко информация об возможном отцовстве улеглась на моей подкорке. Сейчас вопли перед Сашкой и Дашей мне кажутся позорными. Но и Настя, честно говоря, шокировала.
При мысли о ней взметнувшееся внутри раздражение едва не ломает сигарету в моих пальцах. Это происходит всякий раз, как я вспоминаю ее. Нервы ни к черту. Никак не могу успокоиться. Корежит от бессильной ярости, наизнанку выворачивает.
Сучка, как она решилась на такое?! Неужели ее обида настолько сильнее возможности ребенка иметь отца? Жить в достатке, ни в чем не нуждаться, а не перебиваться в копейки на копейку! Это что, бл*дь, за гордость такая ненормальная?
Гордость…
Когда-то я думал, что Денежка и гордость — это слова антонимы.
«Разлюбила» — отдается эхом.
Может, в этом причина. Только хотелось бы понять, в какой момент это случилось. Когда узнала, что я Карину выбрал или когда про аборт заикнулся? Или все вместе?
Делаю последнюю затяжку и, кидаю окурок в сугроб, после чего заезжаю в подземный гараж.
Ладно. Мотивы ее мне не понять. Да и похер, если честно. И без того проблем хватает.
Забрав из тачки вещи, поднимаюсь на свой этаж и захожу в квартиру. Из гостиной льется тусклый свет.
Карина вернулась.
После того, как она узнала, что ко мне еще и внебрачный ребенок теперь прилагается, на два дня уехала к родителям. Но перед этим закатила скандал. Кричала, плакала сильно.
— Привет, как ты? — спрашиваю, останавливаясь у порога.
Она сидит на новом диване, поджав под себя ноги и закутавшись в плед. С распущенными волосами, бледная и печальная.
— Нормально…
Я подхожу ближе и присаживаюсь перед ней на корточки. Обхватив прохладную ладонь, прижимаюсь к ней губами. Карина тихо всхлипывает.
— Я люблю тебя, Карин…
Говорю это не часто, но сейчас, чувствую, ей это надо.
— Я тебя тоже, Кир! Но мне очень плохо!
— Почему тебе плохо?
— Я чувствую себя преданной! Как ты не понимаешь? — шепчет сдавленно, — ты и… она… вы оба меня предали!
— Не говори ерунды, — проговариваю сдержанно, — никто тебя не предавал.
Выдернув свою ладонь, Карина демонстративно отодвигается.
— Где ты был? Почти девять уже!
Бл*дь… Мозго*бка.
— К Ромке ходил.
Врать не собираюсь и тайком к сыну бегать — тоже. Я сразу обозначил свою позицию по этому вопросу. Карине придется принять это.
— И что? — вскидывается она.
— И ничего.
