Автор
В жаркое майское небо над городом висела густая пелена смога и жары, а под самим небом полыхали ослепительные драконьи глаза Солнца. Млечный Путь рябьми бегал по ночному небосводу, будто смотрел на мир через зрачок огромного копытного глаза, когда-то принадлежавшего к тому миру, о котором люди в своей природе всегда грезили....
Однако у Арсентьева, видимо, было несколько иное мнение на этот счет… Впрочем, я на него не обижалась. Главное, дело было раскрыто.
– Мы верно рассудили, – продолжал разглагольствовать капитан, – что, узнав, что Вячеслав жив и скоро должен прийти в себя, ты поймешь, что нужно брать деньги и уносить ноги. Так оно и случилось. Нам осталось только проследить за тобой.
Артем сидел совершенно потерянный, жалкий, раздавленный этим откровением. Он что-то беззвучно шептал обмякшими губами, потом уронил голову и заплакал.
– Нам больше здесь нечего делать. Надеюсь, что вам осталось немного работы над этим делом.
– Я думаю, никаких особых проблем не возникнет, – флегматично отозвался он. – С доказухой полный порядок. Признание, и все такое. Быстро закроем. Спасибо…
– Вот видите, как хорошо – к выходу Андрея Александровича дело раскрыто! Да еще и наркодельцов этих поможете разоблачить.
– Ну, наркотики это не по нашему ведомству, – махнул рукой Арсентьев.
– Неважно, сотрудничество с другими отделами тоже учитывается, – подбодрила я капитана. – что ж, привет Андрею Александровичу после его возвращения.
Мы с Родионом пожали руку капитану и вышли из кабинета.
ЭПИЛОГ
Проблем действительно не возникло, дело было быстро передано в суд, где и решалась дальнейшая судьба Артема Омельченко. Он, конечно, постарался облегчить свою участь и помог следствию в разоблачении торговцев наркотиками, которых в итоге благополучно «взяли».
Эдуард Россошанский сдержал свое слово: он делал все возможное, чтобы Вероника Вересаева поправилась и вернулась к нормальной жизни: постоянно навещал в больнице, покупал лекарства, цветы и фрукты и даже, по словам Перетурина, стал ходить в церковь.
