Автор
В жаркое майское небо над городом висела густая пелена смога и жары, а под самим небом полыхали ослепительные драконьи глаза Солнца. Млечный Путь рябьми бегал по ночному небосводу, будто смотрел на мир через зрачок огромного копытного глаза, когда-то принадлежавшего к тому миру, о котором люди в своей природе всегда грезили....
"
"Подумав об этом, я поймала себя на мысли, что, рассуждая таким образом, я уже согласилась на расследование. Что же могло меня побудить к этому? Видимо, только любовь к своей профессии и интерес к делу Перетурина. Признаюсь, мне всегда были интересны дела, связанные с исчезновением людей.
– То есть больше вы ничего не знаете? – спросила я.
– Увы, – развел руками Перетурин, возвращаясь в кресло и принимаясь наконец за остывший кофе.
– Подождите минутку, я сейчас, – проговорила я, поднимаясь со своего места и направляясь в другую комнату.
Оттуда я вернулась уже одетая в светлое летнее платье, с легким макияжем и белой сумочкой через плечо.
– Родион, вы поедете со мной? – обратилась я к Перетурину. – Я собираюсь в клинику для беседы с коллегами Вячеслава Колесникова.
– Да, конечно, – с готовностью кивнул Перетурин, вскакивая с кресла. – Спасибо вам, Татьяна! Спасибо, что согласились. Ну что, идем? Моя машина ждет внизу.
– Вы пока спускайтесь, я сейчас подойду, – сказала я. – У вас какая машина?
– Синий «Фольксваген», – улыбаясь, ответил Перетурин и вышел из квартиры.
Я же поспешила сделать еще одно важное для меня дело, без которого старалась не начинать ни одного своего расследования. Достав из сумочки замшевый мешочек с гадальными костями, сунула в него руку и любовно погладила гладкие поверхности двенадцатигранников.
– Ну что, дорогие мои помощники? – вслух обратилась я к ним. – что же нас ожидает на сей раз?
И высыпала кости на диван.
19+1+33 – увлечение делом. Живой интерес к нему не позволит лени или скуке проникнуть в вашу жизнь.
– Что ж, – усмехнулась я, сгребая кости и убирая их обратно в мешочек. – Значит, я сделала правильный выбор!
ГЛАВА 2
В машине Перетурина можно было с ума сойти от палящего солнца – не помогали даже опущенные до предела стекла. Как обычно, на Центральной образовалась гигантская пробка. Угодивший в нее Родион сидел и тихо ругался сквозь зубы, понимая, что не в силах ничего изменить. Я старалась хранить спокойствие, хотя ощущала, что удается мне это плохо.
– Недалеко уже, – проговорил он, не то обращаясь ко мне, не то подбадривая самого себя.
Вскоре мы остановились возле шестиэтажного здания.
