Автор
В жаркое майское небо над городом висела густая пелена смога и жары, а под самим небом полыхали ослепительные драконьи глаза Солнца. Млечный Путь рябьми бегал по ночному небосводу, будто смотрел на мир через зрачок огромного копытного глаза, когда-то принадлежавшего к тому миру, о котором люди в своей природе всегда грезили....
Россошанский лишь переваривал мысль о том, что Вероника жива, и эта мысль приводила его в моральный экстаз.
В РУВД он повторил все, что сказал мне, и Арсентьев скрупулезно запротоколировал показания директора клиники. Однако свою причастность к исчезновению Вячеслава Колесникова Россошанский отрицал начисто.
На время исчезновения Вячеслава у него было железное алиби. Лукашенок в роли киллера опять же доверия у меня не вызывал. Скорее всего, разговоры действительно были, но по пьянке, и ничего серьезного они не подразумевали.
Лукашенок тоже стоял насмерть: никакого Вячеслава не знаю, разговоры с Россошанским были, но это всего лишь пьяные бредни. Уставший слушать одно и то же Арсентьев закрыл обоих до выяснения обстоятельств и на сегодня закончил допрос.
Всю дорогу домой я молчала, не став делиться с Родионом своими сомнениями, решив, что сделаю это дома.
– Татьяна Александровна, вы сейчас где?
– Еду домой, – удивленно проговорила я. – А вы где?
– Я у дома Родиона Перетурина, у меня тут… Одним словом, случилось кое-что, и я не смогла находиться дома."
"– Стоп! Вам сейчас ничего не угрожает? – быстро спросила я, и Перетурин мгновенно нахмурился и напряг слух.
– Нет, здесь ничего.
– Оставайтесь на месте, мы сейчас подъедем! – почти крикнула я и, отключив связь, прибавила скорость.
– Что случилось? – тревожно спросил Перетурин.
– Это Ксения Колесникова, у нее что-то случилось, она ждет нас возле вашего дома, – быстро проговорила я.
Это новое происшествие заслонило мои прежние мысли относительно виновности или невиновности Эдуарда Россошанского. Родиону очень хотелось это обсудить, и он даже начал строить версии того, что могло произойти у Ксении.
