Автор
Молодую девушку ненавидят за то, что она не скрывает свои чувства и красоту. Их отношения заканчиваются шокирующей беременностью, после чего пара исчезает в мир фантастических возможностей. Теперь девочка с сильной душой вынуждена противостоять тем, кто еще больше ненавидит ее за то, что она настоящая и не скрывает свою любовь к жизни....
Внутренности сжимали меня в конвульсиях, так что даже двигаться не надо было, она сама елозила по мне и верещала как резаная, пока я продолжал лупить ее по краснеющей попке и трахать двумя пальцами узкую дырочку чуть выше той, где сновал мой член."
"Я продержался совсем недолго. Стоило Ксюше затихнуть, как я вытащил хер из ее лона, схватил девчонку за волосы и едва успел вогнать его по самые яйца в ее горло, как туда выстрелила изрядная порция спермы. Она извергалась из меня необычно долго, почти болезненно.
А потом поднял на ноги и поцеловал так крепко, что прокусил ей верхнюю губу.
Примирение
Олег принес меня в квартиру на руках, укрыв пледом, чтобы никто по пути не увидел ни кусочка оголенной кожи. И едва успел войти, тут же на этом пледе разложил меня и поимел еще раз, долго, сладко, горячо и больно, снова выкручивая соски и наслаждаясь стонами боли от укусов.
В ванной мы оказались вместе. Он избавился от своей одежды, налил горячей, на пределе чувствительности воды с ароматной пеной, лег в ванну сам и уложил меня сверху. Мы целовались, как сумасшедшие, пока его руки скользили по моему телу, лаская нежно и осторожно, поглаживая старые синяки и следы от порки, вырисовывая пальцами контуры розы из шрамов. Густой гель струился по моему телу, а вслед скользили пальцы, забираясь в самые потайные места, тщательно вымывая из меня запах родного дома.
Олег промыл мои волосы ласково, так как никогда не делала мама. Он заботился обо мне, как о маленькой. И даже шлепал легко и со смехом. Но вскоре смех умолк, а пальцы стали настойчивее и бесстыднее.
– Хочешь боли или наслаждения? – Спросил он низким голосом прямо мне на ухо. Я вздрогнула и почувствовала, как по телу разливается горячее предвкушение. Весь он для меня был болью и наслаждением. Каждое его слово, каждое движение было либо тем, либо этим, а чаще всего сразу всем, так что невозможно было разделить.
Но ладонь, сжавшая мою шею, напомнила.
– Ну, отвечай! – Олег стиснул мое горло сильнее и отпустил, дав глотнуть воздуха.
– Всего.
Пальцы прошлись по позвоночнику, играя на нем, как на рояле, проскользнули между ягодиц и дотронулись до узкого колечка ануса.
