– Что называется, конкретно попал… Если ты боишься Артура, тебе нужно нанять профессионалов…
– Это ты его боишься… – сказала Кристина, презрительно оттопырив губу.
– Я боюсь?! – возмутился Валентин. – Не боюсь!
– А он тебя боится, – неожиданно выдала она.
– Кто тебе такое сказал?
– Он и сказал… Он сказал, что ничего не боится. Потому что его сам дьявол любит. Но с тобой связываться, сказал, не хочет. Сказал, что мог бы тебя убить, но боится, что фортуна отвернется… Он не тебя боится, он боится, что фортуна от него отвернется, если он свяжется с тобой… Он не станет связываться с тобой, если увидит, кто меня охраняет, понимаешь? Профессионалы его не остановят, а ты – может быть…
– Ты сама не веришь в то, что говоришь.
– Не знаю, – пожала она плечами. – Может, и не верю. Но я хочу, чтобы ты меня защищал… И ты будешь меня защищать, – проникновенно посмотрела на него Кристина. – Потому что ты мужчина, а я женщина, которая в тебе нуждается… В общем, хочешь ты этого или нет, но я нанимаю тебя к себе на службу. Зарабатывать ты будешь больше, чем на своей стройке… Но учти: попытаешься залезть ко мне под юбку, получишь по рукам!
Как это ни странно, но Кристина выглядела очень убедительно в этом своем заявлении. И Валентин даже поверил ей. Поэтому не посмел отказать ей. Он согласился с ее предложением, хотя где-то в глубине сознания понимал, что совершает ошибку…
В тюремную камеру Федот вошел с видом человека, уверенного в своей высокой цене. Вошел и удивленно уставился на троицу раздетых до пояса людей. Один вроде бы нормальный, а двое – в татуировках от шей до пупков. Какие-то драконы, гоблины, черти. Он бы решил, что попал в камеру к уголовникам, если бы не разбирался в тюремных наколках. Если увиденное им тату имело отношение к миру криминала, то не к русскому, а китайскому. Но вряд ли эти люди, которые на глазах у Комова играли в карты, были представителями китайских триад. Славянские лица, правда, не самой лучшей выточки. Корявые лица, грубые; взгляды мутные, нездоровые…
Глядя на эти лица, Федот мог бы подумать, что его бросили к уголовникам. Но все же это была камера для бывших сотрудников милиции. Об этом свидетельствовало хотя бы то, что здесь имелось свободное место. И не важно, что сразу за этой койкой находилась фанерная перегородка нужника. Здесь же все свои, здесь не в чести уголовные понятия.
– Всем привет и не скучать, – сказал Федот, бросая вещи на свободное место.