Жанр
Студент Валентин Шведов оказывается втянутым в жестокую игру после убийства невесты. Его личный враг Артурчик и загадочные события разворачиваются вокруг Кристины, чья красота и тайны вызывают сильные эмоции. Между ними возникает напряжение, полное боли и интриг.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Мне душу рвет чужая боль»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Студент Валентин Шведов оказывается втянутым в жестокую игру после убийства невесты. Его личный враг Артурчик и загадочные события разворачиваются вокруг Кристины, чья красота и тайны вызывают сильные эмоции. Между ними возникает напряжение, полное боли и интриг.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Владимир Григорьевич Колычев Легкое чтение Боевики Детективы подборки серии
Студент Валентин Шведов оказывается втянутым в жестокую игру после убийства невесты. Его личный враг Артурчик и загадочные события разворачиваются вокруг Кристины, чья красота и тайны вызывают сильные эмоции. Между ними возникает напряжение, полное боли и интриг.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Дверь открыли, но в квартире никого не оказалось…
Спецназовцы внимательно обследовали квартиру, мин-растяжек не обнаружили. Зато было видно, что жильцы покинули дом совсем недавно. Запах табачного дыма на кухне, горячий чайник. В гостиной на столе целая батарея пивных банок, телевизор включен. Криминальные новости, уголовная личность с заломленными за спину руками, бравые оперативники.
– Тьфу ты! – чертыхнулся Федот. – Кого-то ловят, а у нас полная Лопес!
– Вот и скажи, куда они делись.
Степан зашел в одну из двух спальных комнат. Две кровати, обе заправлены кое-как, на стульях вещи – брюки, футболки. Там же он нашел дорогой цветной принтер, но без компьютера. И в другой комнате тоже две койки, и здесь такой же беспорядок. И человечьим духом пахло. Казалось, жильцы только что были здесь.
Степан смахнул со стола баллончик с жидким латексом.
– Вот тебе и маски… – Вспомнив о принтере, добавил: – И ксивы липовые…
– А где ваятель? – спросил Комов.
И на всякий случай открыл дверцу шкафа.
– Ты еще в морозильник загляни, – хмыкнул Кулик.
– Морозильника может и не быть. А шкаф, он вот где…
– Тогда в погреб. Там тоже холодно. Охладишься…
– Не смешно, – мотнул головой Федот.
– Зато интересно, – в раздумье сказал Степан. – Квартира на первом этаже…
– И подвал под нами! – вскинулся Кулик.
Он первым выскочил из комнаты в коридор, и в этот момент прогремел страшной силы взрыв. Степан увидел, как отброшенный ударной волной Саня пролетел мимо к входной двери…
Викентьев был взбешен и даже не пытался взять себя в руки.
– Что за самодеятельность, майор! Я спрашиваю, что за самодеятельность?
– Во-первых, я не майор, а подполковник, – хмуро посмотрел на него Степан.
– А я сказал, майор! Будет приказ, будешь майором.
– Вот когда будет, тогда и поговорим…
– Боюсь, что мы тогда с тобой в следственном изоляторе говорить будем!
– А что вы такого сделали?
– Я сделал?! – взвыл генерал. – Круча! Ты что себе позволяешь?
Степан промолчал. Зачем отвечать, если Викентьев и так все знает.
– Много себе позволяешь, подполковник!
– За что спасибо? – недоуменно расширил очи генерал.
– Что подполковника вернули…
– До капитана разжалую. До старшего лейтенанта. Нет, до лейтенанта. За каждого упущенного бандита – по звездочке!
По закону офицера могли разжаловать только на одно звание. Но Круча не стал об этом говорить. Ведь он действительно упустил бандитов. Надо было по-хитрому, с особым подходом, а он попытался нахрапом взять, потому что торопился очень. Поспешил – генерала насмешил. Так смешно ему, что слюна скоро изо рта капать будет…
Черт с ним, с Викентьевым: покричит, взыщет и отвалит. А Кулик на больничной койке, контузия у него, перелом двух ребер. Не так чтобы уж все очень страшно, но все равно неприятно.
