Автор
В череде отчаянных движений и неожиданного удовольствия, Даниил погружается в интимную ловушку, где каждое прикосновение ожидает встречи с невероятным страстом. Музыка заглушает его разум, открывая гротескные игры и изысканные физические уколы в мире безценного отчуждения....
Хоть и побаиваюсь Соколова, но показывать это не собираюсь! — Не знаешь, что брать чужое неприлично?
— Брать чужое? Заманчивое предложение… — его бровь изгибается в вопросе, а кончик языка пробегает по ряду верхних зубов. Блин… он что, флиртует со мной? Совсем уже поехал? Или это у них с Даней какие-то свои дебильные игрища?! Как бы там ни было, я в этом точно не участвую, особенно зная, что было между Милой и Артёмом… Блин, да как ему наглости-то хватает?!
Уже было набираю в грудь побольше воздуха, чтобы отпеть этому засранцу, как между нами возникает Даня.
— Заткнись, — обращается к Артёму. Плечи брата напряжены, а руки сжаты в кулаки.
— Расслабься, англичанин, — Артём отвечает развязано. — Мне интересно, у вас там на острове все такие извращуги, или ты особенный?
У меня внутри всё болезненно сжимается. Чувствую себя грязной, запятнанной… Боже, неужели Даня что-то рассказал своим друзьям о нас с ним? Он, ведь, обещал! Обещал, что никто не узнает!
В глазах блестят слёзы, и я было хочу отвернуться, но тут мой брат делает то, что я ожидаю меньше всего.
— Охладись, Ольшанский! — усмехается Артём.
Однако дальше всё становится только хуже, потому что круг Милы резко кренится в сторону, и… она уходит под воду!
— Ты что творишь! — перепугано кричу на Артёма.
— Что? — хмурится он.
— Она же плавать не умеет!
Его глаза округляются, а лицо становится бледным.
Я подбегаю к бортику и с ужасом смотрю на то, как Артём подхватывает её со дна бассейна.
Потом они выныривают. Лицо Милы кажется до жути бледным… Глаза закрыты… Боже, неужели, она не дышит?!
Глава 30
Полина
— Милана! Боже мой! Как ты?! — заглядываю в глаза подруге уже после того, как Артём то ли целовал её, то ли искусственное дыхание делал…
Мила всё ещё выглядит бледной, но уже, по крайней мере, пришла в сознание.
— Плед ей принеси, — бросает Артём, и я пулей несусь в дом. Хватаю пледы и обратно!
— Вот держи! — запыхавшись, укрываю её плечи. — Ты как, Мила? Тебе доктора вызвать? У тебя всё хорошо?
— Ничего… — шепчет, а сама всё смотрит на Соколова, который стягивает с себя мокрую футболку, без всякого стеснения демонстрируя во всей красе своё спортивное татуированное тело.
— Боже… Мила, мне так жаль! — у меня до сих пор сердце бешено колотится.
