В дрожащей руке удерживается старинная фотография - последний свидетельство жизни покойной матери. Слезы скатываются по щекам, и стон охватывает сердце, когда она разбивается вдребезги. Эта книга — не просто рассказ о потерях, но и поиск целостности в мире черных теней....
Он хотел меня подставить и посадить в тюрьму. Ты не знаешь, каким образом? Еще он сказал, что меня кто-то может найти и тогда мне конец. Кого он имел в виду?
Вадим пожал плечами и посмотрел на часы.
– Не знаю. У него в последнее время наблюдалось слабоумие. Человек к концу жизни несет всякую галиматью. Скорее всего, у него крыша поехала. Не обращай внимания. Спид поражает не только организм, но и мозг. Ты сама, когда помирать будешь, это почувствуешь. Ладно, мне пора. Сейчас столько суеты прибавилось с этими похоронами.
– У меня деньги закончились.
– Ты что, совсем сдурела?! Где деньги, которые я тебе давал за работу?
– Я маме памятник заказала.
– Ты, подруга, давай экономь. Нечего так транжирить. Эти деньги тебе бы больше пригодились, чем твоей маме. Зачем ей на том свете памятник?
– Ты сказал, что я могу потратить эти деньги по своему усмотрению.
Вадим достал стодолларовую купюру и протянул мне.
– Держи. С аванса вычту. Это моя сотка. Не забывай, что я плачу за твое лечение. Теперь будешь получать немного меньше, чем раньше. Больно твое лечение дорогое. Придется вычитать из зарплаты Шмотки у тебя есть, спиртное есть, так что деньги рассчитывай. Мы и так тебя балуем.
Вадим ушел, громко хлопнув дверью. Я умылась, привела себя в порядок и вышла из дому. Мне хотелось сесть за руль и куда-нибудь уехать.
Неожиданно позади раздался громкий сигнал. Вздрогнув, я обернулась и увидела Николая. Вид у него был растерянный.
– Машенька, вот уж не ожидал тебя тут увидеть! Ты же сказала, что уезжаешь в Германию.
Я провела рукой по щеке и вспомнила, что совершенно не накрашена. Ни теней, ни румян и даже губы не тронуты помадой. А ведь в последнее время они стали совсем синими.
– Маша, почему ты молчишь? У тебя что-то случилось?
– Бабушка умерла, – тяжело вздохнула я. – Мне больше незачем к ней лететь.
