В дрожащей руке удерживается старинная фотография - последний свидетельство жизни покойной матери. Слезы скатываются по щекам, и стон охватывает сердце, когда она разбивается вдребезги. Эта книга — не просто рассказ о потерях, но и поиск целостности в мире черных теней....
Тем более твой Илья был странный и непонятный тип. Может, этот пистолет проходил где-нибудь по делу. Может, из него убили человека и теперь он находится в розыске. Ты можешь нажить себе кучу проблем.
– Это теперь мой пистолет, и мне решать, что с ним делать, – отрезала я и огляделась по сторонам. – Давай попробуем залезть в окно. Посмотри, здесь нет решеток.
– Маша, давай дождемся темноты. На соседнем участке играют дети. Кругом люди. Как только стемнеет, мы вновь сюда придем. Убери пистолет в сумочку. Пошли обратно.
– Пошли, – вздохнула я и, немного подумав, предложила:
– Давай поедем в Воскресенск, посидим там в каком-нибудь кафе и поговорим о чем-нибудь хорошем.
– Давай, – согласился Димка.
В Воскресенске мы быстро нашли небольшое частное кафе и сели за столик. Димка чувствовал себя стесненно и заметно нервничал.
– Димка, я есть не хочу, потому что сегодня уже обедала в ресторане. Ты будешь есть?
– Нет, Маш, не буду.
– Точно?
– Маша, тут, наверное, очень дорого.
– У меня есть деньги."
"Димка покраснел до кончиков ушей и сказал:
– Пусть я не так много зарабатываю, но я никогда не позволю, чтобы меня кормила женщина, вернее, платила за меня в кафе.
– Да ладно, – махнула я рукой и, не обращая внимания на его сопротивление, сделала заказ.
– Маша, я сейчас уйду. То, что ты делаешь, унизительно для меня.
– Извини, Димка, – улыбнулась я, протягивая ему горшочек с пельменями, – но у меня так сложилась жизнь, что я уже давно забыла, что такое гордость. У больных спидом не бывает гордости, поэтому не обессудь.
На секунду закрыв глаза, я подумала о том, что Илья, сам того не желая, сделал мне щедрый подарок. Деньги, пистолет… Все это очень кстати.
– Предлагаю отметить нашу встречу, ведь мы не так часто встречаемся.
Подозвав официанта, я заказала бутылочку виски.
– Маша, ты же за рулем. Тебе нельзя пить…
– Ерунда. Я могу водить машину в любом состоянии. Мне без разницы, сколько я выпила.
Официант принес “Черный бархат”. Димка вытаращил глаза. С ресторанной накруткой эта бутылка стоила бешеные деньги. Я взяла бутылку, открыла ее и разлила виски по рюмкам.
– Ну, за встречу!
– За встречу, – грустно произнес Димка и опустошил свою рюмку. – Ты очень изменилась. Маша.
