В дрожащей руке удерживается старинная фотография - последний свидетельство жизни покойной матери. Слезы скатываются по щекам, и стон охватывает сердце, когда она разбивается вдребезги. Эта книга — не просто рассказ о потерях, но и поиск целостности в мире черных теней....
– Это тебе за Галинку! Это за Сашеньку, который родился таким болезненным! Это тебе за спид!!! Мерзкая тварь! Подонок! Ты знаешь, что умышленное заражение карается законом?! Я тебя засажу, говно собачье! Будешь доживать свои последние дни в тюрьме!!!
Немного успокоившись, я увидела, что Илья вытирает кровь. В порыве гнева я и не заметила, как разбила ему ухо.
– У тебя кровь, – почему-то шепотом сказала я и бросила Илье платок.
Илья взял его и приложил к уху. Затем он поднял голову и спросил:
– Ты отошла?
– От чего?
– От всего.
– Ты перечеркнул мне всю жизнь, а говоришь только одно слово: “Прости”. – Я чувствовала, что в любую минуту могу перейти на крик. – Ты считаешь, что такие вещи можно прощать? Я что, похожа на конченую идиотку?!
– Я не знаю, что мне сделать для того, чтобы ты меня простила?.
– Тебе тошно?! А что я, по-твоему, должна чувствовать?! Грязный ублюдок! Почему я должна расплачиваться жизнью за проведенную с тобой ночь?! Будь ты проклят!
– Я уже и так проклят, – еле слышно сказал Илья и опустил глаза.
– Я засажу тебя в тюрьму. Ты заразил меня умышленно!
– Маша, о какой тюрьме может идти речь! Нам и так с тобой осталось всего ничего. Ты будешь жить дольше. Ты заразилась совсем недавно. Я умру быстрее.
Илья закашлялся, а я, опешив от таких слов, заехала ему в кровившее ухо.
"– Машка, если бы ты знала, как мне плохо, – рыдал он. – Трахнул незнакомую телку. Просто случайно ехал вечером домой. Она голосовала, попросила подвезти до центра. По дороге разговорились. Понимаешь, с виду телка нормальная. Ноги от ушей, одета прилично.
