Надо было, наверное, развернуться и уйти сразу после того, как я получила предложение о приеме на работу. Но в конце концов я согласилась, сожалея лишь об отсутствии денег на то, что мне действительно нужно — покупке одежды или поездке куда-нибудь забрести, чтобы немного расслабиться и не думать о том, как выжить за следующие три месяца....
Но высказывать Нине подобные претензии она и не думала, капала на мозги одной мне. А я отмахивалась.
Нина была единственным человеком, ради которого я перечила матери до четырнадцати лет. Не ради себя — ради Нины.
И мне иногда кажется… до сих пор… что я живу не ради себя, а ради неё."
"Бывает, что нам снятся те, кого мы любим. И кого очень хотим видеть — и не можем. Только во сне не всегда понимаешь, что к чему на самом деле.
По этой дороге я ходила десять лет. Пять дней в неделю, девять месяцев в году.
Я никак не могла понять, какое сейчас время года. Мне то казалось, что под ногами полно разноцветных осенних листьев, то там снег хрустел, то вокруг птицы пели. Впрочем, меня это не слишком удивляло.
Нину я увидела издалека. Она стояла на своём обычном месте, слегка подпрыгивая от нетерпения, и вместе с ней подпрыгивал туго набитый портфель.
— Ромашка-а-а! — закричала Нина, махнув пакетом со сменкой так, что он чуть не улетел. Я улыбнулась и зашагала быстрее.
Почему-то, когда я дошла до Нины, вокруг нас начал клубиться туман. Он стелился по ногам и земле, пытаясь скрыть от меня окружающее пространство. Зачем? Я и так знаю, что справа — дом и дорога, за спиной и прямо тоже, а слева забор и наша школа. Даже с закрытыми глазами найду…
— Пошли? — спросила Нина.
— Пошли, — ответила я тихо, и мы зашагали к школе. Туман расступался, и постепенно я смогла рассмотреть очертания окружающих нас предметов и зданий. Но вместе с туманом будто бы расступалось и моё забытье.
Восемнадцать шагов — и я остановилась, глядя на неё уже совсем иначе. Хотела что-то спросить, открыла рот… но Нина успела первой.
— Ты хочешь знать, какая ты? Пойдём, я покажу.
Она взяла меня за руку — и я вздрогнула. Вздрогнула, потому что наяву мне часто казалось, что я уже почти забыла это ощущение своей ладони в её руке.
