Надо было, наверное, развернуться и уйти сразу после того, как я получила предложение о приеме на работу. Но в конце концов я согласилась, сожалея лишь об отсутствии денег на то, что мне действительно нужно — покупке одежды или поездке куда-нибудь забрести, чтобы немного расслабиться и не думать о том, как выжить за следующие три месяца....
Мишин усаживает тебя в кресло… Ну не бред ли?
В общем, это самое кресло издало какой-то подозрительный невнятный звук, резко опустилось вниз, а потом повалилось вбок, захватив с собой и меня. Всё это произошло так стремительно, что я даже не успела среагировать, и позорно свалилась на пол, больно ударившись рукой о ножку ближайшего стула.
Ну, Мишин! Зараза.
Да и ты тоже хороша, курица безмозглая…
— Господи, Рита! — воскликнул Мишин и бросился меня поднимать."
"Ух, я бы ему сказала. Ух, я бы ему вмазала.
Но с другой стороны меня бросился поднимать ещё и генеральный, так что я решила промолчать и спрятать все негативные эмоции поглубже.
Я Ромашка, девочка-цветочек, я ничего не поняла и ни во что не врубилась.
Как он сказал тогда, в первый же день нашего первого курса: «Ты ещё, небось, в куклы играешь».
Ага. Играю. И втыкаю в них иголки по ночам…
— Ничего-ничего, — пропыхтела я, садясь рядом на стульчик и потирая ушибленную руку. — Всю жизнь мне не очень везёт. Но не обращайте внимания, к работе это не относится.
Конечно, не относится. Это относится только к нашему общему с Мишиным прошлому, в котором кто-то кого-то так и не прибил.
— Извините, — сказал Юрьевский. — Я не знал, что кресло сломано. На него давно никто не садился. Сергей хотел, чтобы вам было комфортнее, а получилось наоборот.
Разумеется. Он все пять лет в институте, видимо, хотел, чтобы мне было комфортнее.
Да уж, не зря я никогда не верила в то, что люди меняются. Вот и Мишин… двенадцать лет прошло, а он всё никак не успокоится.
Хотя надо признать — с кресел я ещё не падала. То есть, он всё же смог нечто новенькое придумать. Молодец! Пять баллов ему в дневник и печать на лоб.
И бес в ребро.
— Рита, — начал Мишин, когда мы вышли из кабинета Юрьевского, — надеюсь, ты понимаешь, что я тут ни при чём?
Да-да-да. Как те кикиморы из сказки Александра Роу, которые высовывались из болота и кричали, что они тут тоже «совершенно ни при чём».
Конечно-конечно… А я всё та же наивная Ромашка и мне по-прежнему восемнадцать лет.
— Понимаю, — я иронично усмехнулась. Мишин нахмурился.
— Честное слово, Рита. Не знал я! Ну неужели ты считаешь, что в кабинете генерального стали бы держать сломанное кресло?
Может, и не стали бы. А может, ты специально пришёл и подкрутил в нём какое-нибудь колёсико перед моим появлением в кабинете Юрьевского. Хороший способ намекнуть на новую войну, разве нет?
Да, я параноик. Правда, это относится только к Мишину.
