Надо было, наверное, развернуться и уйти сразу после того, как я получила предложение о приеме на работу. Но в конце концов я согласилась, сожалея лишь об отсутствии денег на то, что мне действительно нужно — покупке одежды или поездке куда-нибудь забрести, чтобы немного расслабиться и не думать о том, как выжить за следующие три месяца....
Я смотрела в его до ужаса серьёзное лицо и не узнавала привычного мне Сергея. Очень хотелось поверить.
Да, Рита, ты так и осталась наивной Ромашкой. До мозга костей.
Наивной влюблённой Ромашкой.
— Ладно. Я поверю тебе в последний раз. Вряд ли это хорошо закончится, но… я поверю.
Он выдохнул, как будто с облегчением.
— Спасибо, Рита.
Хотелось ответить: «Да не за что. Таких дур, как я, ещё поискать» — но я промолчала.
Когда мы подъехали к моему дому, Мишин сказал:
— Вылезай, я тебя до двери провожу, а то мало ли.
— Мало ли что? — фыркнула я. — Я уже столько лет хожу до собственной двери, без тебя прекрасно справлюсь.
— Возможно. Но мне так будет спокойнее.
Спокойнее ему будет, ну ты подумай…
Я вылезла из машины в крайнем раздражении. Поспешила к подъезду, чувствуя за спиной Мишина, и от этого раздражалась ещё больше.
Набрала код, зашла в подъезд. Вот чёрт, нам же на лифте вместе придётся подниматься… А лифты в моём доме только модели вида «гроб на тросиках». То есть два-три человека туда максимум могут влезть.
Может, пешком?.. Нет, двенадцатый этаж, это сдохнуть по пути можно. Ничего, потерпим…
Лифт приехал почти сразу. Я зашла внутрь, Мишин следом.
Так, как бы встать? Спиной или лицом к нему? Лучше лицом, наверное…
Я повернулась, нажала на кнопку с цифрой 12 и застыла в ожидании, чувствуя себя натянутой струной. Мишин смотрел на меня — просто смотрел, не улыбаясь и не подшучивая, очень серьёзно смотрел, и от этого взгляда у меня горела кожа на лбу и щеках.
И губы тоже горели."
"Один… два… три… до двенадцатого этажа ехать целых тридцать секунд! Я знаю, я засекала. Как мне выдержать?..
Четыре, пять… Глубокий вдох… Как же он хорошо пахнет. Как тогда, в институте. Прошло столько лет, а я так и не смогла забыть этот запах.
Шесть, семь…
— Ромашка, — шепнул вдруг Мишин, — ты такая красивая.
Мне хотелось съязвить, но почему-то не получалось.
Восемь, девять, десять…
Мишин вдруг начал поднимать руку, и я дёрнулась, шагнула назад, почти впечатавшись в стенку лифта.
— Не трогай меня!
Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать…
— Не буду, Ромашка.
Поднятой рукой он почесал кончик носа и улыбнулся — как-то странно, почти беспомощно.
Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнадцать…
— Долго как мы едем…
— Лифт в этом доме супермедленный.
Девятнадцать, двадцать, двадцать один…
— Ты снимаешь здесь квартиру?
— Да. Однушку. Не очень дорого, но и не так, чтобы дёшево.
