Надо было, наверное, развернуться и уйти сразу после того, как я получила предложение о приеме на работу. Но в конце концов я согласилась, сожалея лишь об отсутствии денег на то, что мне действительно нужно — покупке одежды или поездке куда-нибудь забрести, чтобы немного расслабиться и не думать о том, как выжить за следующие три месяца....
С хорошей такой улыбкой, мягкой, как в пятницу, и понимающей.
И я тоже постаралась улыбнуться, хотя мне почему-то очень хотелось плакать.
Удивительно, но он как-то умудрился это заметить. Улыбка угасла, Мишин подошёл к перегородке, обогнул её и сел рядом со мной на корточки.
— Ну чего ты, Ромашка? Невкусно?
Я помотала головой.
— Букет не понравился?
Я снова помотала головой.
— А что же тогда?
Ну вот и как ему это объяснить? А он ждёт объяснений, во взгляде беспокойство… пытается подбодрить меня улыбкой, но она всё равно получается беспокойной.
И я выдавила из себя:
— Я не хочу тебя прощать.
Улыбка Мишина угасла. И я поспешила добавить:
— Не хочу. Но не могу.
И запнулась.
Он, конечно, ничего не понял.
— Ромашка, если ты не хочешь, не страшно. Я подожду.
— Нет, я… Я умом не хочу, а… Какими-то другими органами не могу не простить. Как так, а?
И тут я всё же не выдержала. Продолжала смотреть на Мишина, а у самой слёзы из глаз катились.
Я не всхлипывала, не рыдала, просто сидела — а по щекам текло.
Сергей нахмурился, встал и огляделся. Не знаю, что он там увидел, но после этого он наклонился, сдёрнул меня с кресла и почти понёс в свой кабинет.
Почему я не испугалась? Понятия не имею. Я немного напряглась в его руках, но больше от неожиданности, чем от неприязни.
Зайдя к себе, Мишин поставил меня на ноги, закрыл дверь, а потом подошёл к своему столу, взял оттуда что-то и протянул мне.
Это были бумажные платочки.
— Держи. Плачь здесь, чтобы никто не видел.
Я нервно рассмеялась.
— Это так важно? Чтобы никто не видел?
— Ну если хочешь, можешь возвращаться, дверь я только прикрыл. Замка-то нет.
Я достала один платочек, промокнула им глаза. Плакать уже не хотелось.
— А у тебя есть зеркало? Мне бы посмотреть, что с тушью.
Сергей покачал головой, а потом сделал шаг вперёд и вгляделся в моё лицо.
— Вроде бы не потекла.
— Хорошо, — вздохнула я, почему-то сразу ему поверив. — Тогда я… пойду?
— Иди, конечно.
Я уже отвернулась и взялась за ручку двери, когда Мишин вдруг сказал — тихо, но очень сердечно:
— Спасибо, Ромашка.
И мне опять захотелось плакать.
* * *Через неделю у Юрьевского родился сын, и вся фирма моментально встала на уши. Самому Максу было ни до чего, он носился счастливый, с сияющими глазами, и чуть ли не в столы врезался. Сотрудники, видя, в каком состоянии пребывает генеральный директор, совершенно расслабились, только поминутно поздравляли Юрьевского, и друг друга, и снова Юрьевского.
