Надо было, наверное, развернуться и уйти сразу после того, как я получила предложение о приеме на работу. Но в конце концов я согласилась, сожалея лишь об отсутствии денег на то, что мне действительно нужно — покупке одежды или поездке куда-нибудь забрести, чтобы немного расслабиться и не думать о том, как выжить за следующие три месяца....
А когда обратил…
Сначала его будто поленом по голове ударило.
А потом он застыл, кажется, впервые в жизни не зная, что сказать."
"А Рита вдруг усмехнулась — совершенно не знакомой ему язвительно-горькой усмешкой — и иронично процедила:
— Вот интересно, мне надо будет заявление об уходе написать, или меня ещё официально не приняли?
И тогда Сергей очнулся.
* * *Мишин нисколько не изменился. Всё такой же красивый, вылизанный, чистенький. Впрочем, я вообще не верю в то, что люди меняются. Может быть, если лоботомию им сделать.
Только смотрел он на меня так, будто увидел привидение. Даже рот открыл. Хорошо хоть слюной на стол не начал капать, а то я бы не выдержала и засмеялась.
Мне действительно хотелось рассмеяться. Нет, даже не так — мне хотелось заржать.
Ну как я умудрилась устроиться именно в эту компанию! Неужели в Москве мало организаций, которые занимаются рекламой?! Почему меня занесло именно сюда?!
— Вот интересно, мне надо будет заявление об уходе написать, или меня ещё официально не приняли?
Мишин моргнул, и я внезапно осознала, что до этого он, кажется, даже не дышал.
— Что? Ты вообще о чём?
— О том самом. Как ты тогда сказал… «Я бы ни за что на свете не взял на работу эту мелкую рыжую выскочку». Полагаю, Света совершила ошибку, и эту ошибку надо срочно исправить. Пойду в отдел кадров, узнаю, как лучше сделать.
Я даже начала поворачиваться к двери, но он вдруг вскочил и рявкнул:
— Ромашкина, прекрати сейчас же!
— Я больше не Ромашкина, если ты не заметил, — съязвила я.
— Сядь, — сказал он уже на тон потише. — Давай поговорим.
— О чём?
— Сядь и узнаешь.
Я пожала плечами, подошла к стулу, что стоял перед его столом, села. Мишин тоже опустился в своё большое кожаное кресло. Разглядывал меня несколько секунд, и мне малодушно, по-детски захотелось схватить что-нибудь со стола и запульнуть ему прямо в лоб.
— То, что ты процитировала, я говорил, кажется, на третьем курсе института.
— На четвёртом, — уточнила я.
— Хорошо, на четвёртом. Это было… чёрт, никак не могу посчитать.
— С математикой ты всегда не дружил. Тринадцать лет прошло.
Мишин посмотрел на меня, как на дуру.
— Ромашкина… Тьфу, то есть, Рита… Неужели ты считаешь, что те слова до сих пор имеют вес и значение?
Теперь уже я посмотрела на него, как на дурака.
— Разумеется. Других слов ты мне не говорил.
Он помолчал, повертел в руках дорогущую ручку.
— У тебя очень хорошее резюме, Рита.
