Надо было, наверное, развернуться и уйти сразу после того, как я получила предложение о приеме на работу. Но в конце концов я согласилась, сожалея лишь об отсутствии денег на то, что мне действительно нужно — покупке одежды или поездке куда-нибудь забрести, чтобы немного расслабиться и не думать о том, как выжить за следующие три месяца....
— Например?
И как сказать о таком? Да ещё и Мишину. Я психотерапевту-то с трудом призналась.
— Я ромашковый чай не люблю."
"Сергей на секунду перестал жевать, а потом расхохотался, да так заразительно, что я тоже не выдержала и хихикнула.
— Ну, это нормально! Ромашки не должны есть ромашек, иначе это будет почти каннибализм!
— Зато Ромашки любят жареную курицу…
— Понял. А картошку?
— И картошку…
Нет, однозначно — Ромашки так не объедаются. Под конец, когда Мишин достал из сумки вафельный тортик, как он выразился, к чаю, я заявила, что скоро из Ромашки превращусь в Колобка, и выкатилась в коридор.
Встала у окна, открыла его и, глотнув свежего воздуха, так и застыла, подставив нос под дующую из крошечной щёлки струю.
Деревья, деревья, деревья… и пока совсем не южные. Ехать ещё очень долго.
Краем глаза я видела, как Сергей уносил мусор в тамбур, потом ходил в туалет и наливал себе чаю. На обратном пути встал рядом со мной вместе с чашкой и сказал:
— Слушай… я ведь тебя искал… ну, тогда.
Я кивнула.
— Никто и не мог ничего знать. Я уезжала во Францию на три месяца, а потом, когда вернулась, мне стало совершенно не до одногруппников.
— То есть, ты нигде не зарегистрирована?
— Почему? Зарегистрирована, конечно. Но так, чтобы никто не нашёл.
«Особенно ты», — подумала я, и Сергей повторил мою мысль:
— Особенно я, да?
— Да, — я не стала лукавить.
Мишин помолчал какое-то время, а потом отхлебнул чаю так громко, что я вздрогнула.
— Извини.
— Ты на себя весь этот кипяток выплеснуть не боишься? Мы в поезде всё-таки…
— Не боюсь. Кипятка бояться — чай не пить. Так ты… не расскажешь, под каким именем зарегистрирована?
Сергей спросил это очень тихо, словно бы даже не у меня, а у себя самого.
— Да теперь-то что… Я была Машей Маргариткиной. Смешно, правда?
Я думала, он будет смеяться, но Мишин покачал головой.
— Нет, не очень. А почему Маша? С Маргариткиной понятно…
— Да и с Машей тоже должно быть.
Интересно… мне послышался скрежет зубов? Или нет?
— А ты замуж… сразу после института вышла? — Сергей этот вопрос почти процедил и так громко хлебнул чаю, что я опять вздрогнула. — Извини.
— Ничего. Да, можно сказать, что сразу. Как из Франции вернулась.
— А где ты с ним… познакомилась?
Я улыбнулась.
