Автор
В этой драматической истории девушка прячет тайны и страхи за закрытыми дверями, пока неожиданно утратив контроль над своей жизнью. Взгляды ее пересекаются с загадочным боссом, вызывая непонятные эмоции, которые она старается скрыть. Через две недели судьба диктует новую траекторию, приглашая на тест, где угрозы становятся реальностью....
Похоже, «Мне нельзя тебя хотеть» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Не зарывайся, мальчик, — накрыла наши карты изящными пальчиками с черным лаком на ногтях и бросила в бито, не отрывая от меня красноречивого взгляда.
Что-то внутри дернулось и скрутилось в спираль, пока она удерживала меня на поводке ярко синего омута.
Дальше она ходила на Пашку и тот взял, к моему удивлению, причем какие-то мелкие карты, даже не козыри. Да ладно! Пашка играл слабее меня, но он тоже был силен, но только Геннадичу удавалось меня облапошивать кон за коном, когда мы играли у них за кружкой пива.
Моя очередь ходить, брат пропускает ход, и я снова кинул Дашке парные, но теперь тузы, и она сверкнула раздраженным как мне показалось взглядом и отбилась двумя козырями.
— Снова давишь… — не спросила, равнодушно подметила и глянула на меня в ожидании добавки, но ее не было. Потянулась к картам, но я опередил и сгреб их, отбрасывая в бито, а Дашка отдернула руку, а потом прочистила горло, надеясь что брат не заметил резкости ее движения.
Сходила на Пашку, тот отбился. Колода пустела, и пришел мой черед крыть.
— Лови брат, — Пашка выложил мне все свои парные и пришлось отбиваться, в конечном итоге у него осталась одна карта, которая была не в масть и я выдохнул, понимая, что еще чуть-чуть и всю эту хрень принял бы я. — Фортануло…
Брат улыбнулся, и я кинул Дашке пиковую даму, которую принял из колоды. У меня осталась пара карт, но хотел добить малышку, чтобы она осталась и не смотрела так заносчиво и высокомерно.
— Вот это ты зря, — отбила козырным тузом, и я прикинул что из козырей остались только мелкие, остальные в бито. Кинула Пашке карту и вмастила, тот вышел из игры, и мы остались вдвоем. Я сходил, рыжая отбила, а потом по ее губам растеклась сладкая улыбочка и она выбросила последние две карты рубашкой вниз, делая последний роковой для меня ход. Две шестерки. Серьезно? — Отобьешь, или ты только поначалу такой борзый, а потом в кусты?
Откинулась на спинку дивана, будто и не ждет совсем ответа, будто и не замечает моего растерянного лица, потому что две мои карты совершенно не в масть и крыть мне нечем.
— Я говорил же, — Пашка присел на диване, опуская ноги на пол и потрепал рыжую голову сестры, а та зашипела на него стягивая резинку с рыжих прядей. — Облапошит как девочек.
Копна ярко огненных волос рассыпалась по хрупким плечам, и я моргнул, бросая свои карты в общую кучу и признавая поражение.
