Автор
Лев, казалось бы, выборы в столице должны быть его сном寐ю. Однако губернатор внезапно заявляет о возможности его победы — и эта новость рушит все планы Льва. Теперь он должен бороться за власть против всего сердца, которое желает уйти в мгновенное признание.
Я чуть ли не физически ощущаю его присутствие в постели, тепло его тела, жар поцелуев. А когда провожу рукой по свободной половине кровати, выть от тоски хочется. Боль такая, будто кости ломают.
Поэтому в понедельник утром я еду к премьеру совершенно разбитая. У меня нет настроения ни как-то специально одеваться, ни краситься. Натягиваю невзрачный брючный костюм серого цвета, завязываю волосы в пучок, а на макияж вовсе забиваю. Идя по коридорам Белого дома, понимаю, насколько меня тут от всего воротит: ремонта, который не делался лет 50, красных ковров, старых дверей, скрипучих лифтов.
— Ожидайте, — секретарша премьера жестом показывает мне сесть.
Старый диван прогибается подо мной, хотя я вешу всего ничего. То ли здесь правда душно, то ли это от нервов, но чувствую, как по спине скатывается капелька пота. А затем и вовсе помещение плывет перед глазами, а воздух становится сладковато-приторным.
— Можете проходить, — словно сквозь вату доносится до меня голос женщины.
Поднимаюсь на ноги и чуть ли не теряю равновесие. Кое-как собрав волю в кулак, осторожно ступаю по старому паркету. Коротко стучу в дверь и опускаю ручку.
— Можно? — спрашиваю, а сама чувствую, что язык онемел.
— Ирочка! — восклицает Антон Петрович. — Конечно, проходи.
Мурашки наконец-то перестали плясать перед глазами. Я закрываю за собой дверь и иду навстречу премьеру, который встал с кресла, чтобы меня поприветствовать.
— Очень рад тебя видеть! — стискивает в объятиях, а мне от его прокуренного запаха становится еще хуже.
— И я вас, — лгу."
"Быстро шагаю к креслу напротив его стола и плюхаюсь. По спине скатывается еще одна капелька пота, хочется вдохнуть свежего воздуха, но его в этом помещении нет. В пепельнице премьера, что стоит прямо на бумагах государственной важности, тлеет недокуренная сигарета.
— Ну как ты, Ира? — Демидов, кряхтя, садится за стол напротив меня.
— Все нормально. Вот, приехала, как вы просили.
— Что-то ты бледная.
Господи, можно уже побыстрее закончить? К чему весь этот цирк? Лобызания? Можно подумать, реально рад меня видеть.
— В Печорске мало солнца, — выдавливаю из себя улыбку.
Премьер хохочет в голос.
— Ой, ну это совсем богом забытое место. Я как-то раз очень давно был в этом городе проездом. Там даже ресторанов нормальных нет.
— Есть, — осторожно возражаю. — Там есть нормальные рестораны.
— Да неужели появились? — снова хохочет.
— Появились.
Скептически машет рукой.
