Автор
Лев, казалось бы, выборы в столице должны быть его сном寐ю. Однако губернатор внезапно заявляет о возможности его победы — и эта новость рушит все планы Льва. Теперь он должен бороться за власть против всего сердца, которое желает уйти в мгновенное признание.
Правда хлопали. Конечно, не так, как Быстрицкому, не свистели и не визжали, но хлопали явно громче, чем двум депутатам и главе муниципалитета.
— История, наверное, была твоим любимым предметом в школе, — подкалывает меня Быстрицкий, становясь рядом.
Нехотя разлепляю веки и смотрю в его самодовольное лицо. Красивый он, черт, вдруг посещает мою голову неожиданная мысль. Глаза непроизвольно опускаются на его правую ладонь. На безымянном пальце кольца нет. Тогда в доме отдыха я думала, Лев без кольца, потому что находится в непубличной обстановке.
— Где твое обручальное кольцо? — не могу удержать любопытство при себе.
— Проиграл в карты.
Вскидываю на Льва удивленный взгляд, стараясь угадать, врет или нет."
"— Когда в армии служил, — добавляет. — Решили с пацанами поиграть в покер на деньги. У меня тогда денег не было, поэтому я поставил на кон свое обручальное кольцо. Ну и проиграл.
— И как твоя жена к этому отнеслась? — все-таки мое любопытство сильнее меня.
— Колотилась в истерике.
Лев так спокойно об этом говорит… Я, конечно, и сама давно поняла, что у Быстрицкого очень странный брак, но…
— Почему ты не купил новое кольцо?
— Зачем?
Действительно.
— Ну а зачем женатые люди носят обручальные кольца?
— Понятия не имею. Мне оно не нужно.
Я издаю смешок. Вдруг понимаю, что мы с Быстрицким остались вдвоем за сценой. Остальные кандидаты разошлись по своим гримеркам или вовсе уже уехали, сотрудников Дома культуры почему-то тоже нет.
Мне немного не по себе находиться наедине с Быстрицким. В памяти снова всплывает дом отдыха, поцелуй… Все-таки ошибкой было целоваться с ним. Зациклилась теперь на этом поцелуе, как пятнадцатилетняя школьница. Вот и сейчас сама себя не контролируя, смотрю на губы Быстрицкого.
— У тебя прядка выбилась, — Лев заправляет мне за ухо волосы.
От его прикосновения меня в прямом смысле бьет током, и я дергаюсь.
— Ай!
Лев тихо смеется.
— Ты бьешься током! — произношу с претензией, чувствуя, как разгоняется мое сердцебиение.
Черт… Что происходит? Почему я вообще здесь с ним стою? Надо уходить.
Но не ухожу, продолжая рассматривать Быстрицкого. У него небольшой шрам над левой бровью. Не очень заметный, виден, только если внимательно присмотреться.
— Зачем тебе это, Ира? — вдруг спрашивает низким хрипловатым голосом.
— Что именно?
— Выборы.
