Автор
Родители Кейси Стрэтон были в ужасе — вот уже два года упрямая красавица отвергала одного поклонника за другим, не желая даже слышать о замужестве. Сердце девушки пробудилось лишь при встрече с Демьеном Ратледжем, который приехал из чопорного Нью-Йорка вдикий и бесшабашный Техас, чтобы раскрыть тайну загадочного убийства, даже не подозревая, что обретет в открытых всем ветрам прериях Запада величайшее в мире сокровище — страстную любовь......
Но другой полицейский вмешался в разговор, высказав предположение:
— Возможно, он носил записку с собой несколько дней, пока наконец собрался с духом.
— И принес с собой веревку, не так ли? Такой веревки в офисе не было.
— Значит, он принес ее с собой, — прозвучал равнодушный ответ. — Послушайте, мистер Ратледж, я знаю, как нелегко смириться с тем, что кто-то из близких уходит из жизни, но такое случается. Вам известно, с чем он был не в силах справиться, как сказано в записке?
— Нет. У моего отца не было ни малейшего повода убивать себя, — настойчиво произнес Демьен.
— Ну… а выглядит так, что он думал иначе.
Глаза у Демьена сделались по-зимнему серыми, словно тень на снегу.
— Вы намерены принять это как само собой разумеющееся? — спросил он. — Вы даже не считаете нужным расследовать возможность убийства?
— Убийства? — Полицейский снисходительно усмехнулся. — Существуют более легкие и быстрые способы покончить с собой, чем повеситься. Знаете, как долго при этом приходится мучиться, чтобы умереть? Да еще если шея не сломана, а у него нет перелома шейных позвонков.
— Тем более что вам выгоднее считать это самоубийством.
— При убийстве самое простое — пустить человеку пулю в голову. И потом смотрите, ведь здесь же нет никаких следов борьбы. Нет указаний на то, что вашему отцу связывали руки, чтобы он не сопротивлялся. Как вы считаете, сколько человек могли бы справиться с мужчиной такого роста и сложения, если бы он сопротивлялся насилию? Одному или двоим это не удалось бы.
Ответы были: нет, нет и нет, но Демьен не смог произнести их вслух. Люди из полиции пришли к заключению, которое казалось очевидным. Он даже не мог предъявить им претензии — ведь все выглядело так ясно. Чего ради они станут копать глубже, когда могут составить протокол и начать новое следствие? Только на основании его слов? Пытаться убедить их, что это — преступление, требующее дальнейшего расследования, значило бы понапрасну тратить их и свое собственное время.
Но он все же предпринял еще одну попытку. Потратил на это два часа, пока полицейские не собрались уходить, принеся ему извинения, заверив Демьена, что, разумеется, разберутся во всем. Но он не обманывался ни на минуту. Уступка скорбящему родственнику.
